Страница 56 из 349
. К тому времени появились многочисленные сборники сказок — особенно много их появилось в эпоху романтизма. Многие люди вроде братьев Гримм ходили по деревням, слушали истории и записывали их, или, по крайней мере, записывали одну из версий истории, и, если повезет, другие люди записывали другую, в итоге набиралось несколько, и эти версии можно было сравнивать и находить структурные отличия, но поскольку это устное повествование, оно всегда во многом зависит от мастерства рассказчика. В Китае еще в 1980-х по радио выступали традиционные сказители; по заказу радиостанций они рассказывали сказки сродни гриотам — традиционным сказителям. По-своему они — эксперты в производстве определенного вида народной культуры, сейчас практически исчезнувшей. От греков у нас остались только письменные версии мифов.
Но, во всяком случае, Леви-Стросс размещает их в разных колонках, и, если у вас есть текст, вы можете взглянуть на эти четыре выделенные им колонки, которые напоминают игральные карты
[43]
[Леви-Стросс К. Структура мифов // Структурная антропология / пер. В. Иванова. М.: Академический проект, 2008. С. 248–249.]
. Он взял историю об Эдипе, которую мы знаем. А вот чего мы не знаем, так это того, что Лабдак, имя отца Лая, означает «хромой». Вы знаете, что Эдип означает «толстоногий» — по приказу Лая, рассчитывавшего, что Эдип умрет, его бросили в младенчестве; ноги Эдипа были скованы, и поэтому он хромает. Лай, по Леви-Строссу, означает «левша», и, конечно, левая рука в ранних культурах означала несчастье — слово «зловещий» (sinister) происходит от этой идеи. То, что отец Эдипа был левшой, само по себе примечательно. Вот как Леви-Стросс встроил некоторые из этих имен в таблицу. Это фиванский миф; Эдип — властитель Фив, tyra
[44]
[Butler J. Antigone’s Claim: Kinship between Life and Death, Wellek Library Lectures. New York: Columbia University Press, 2000.]
. Итак, одна ветвь этой истории связана с убийством чудовищ, другая ветвь этих скомбинированных легенд связана с той или иной деформацией, поскольку леворукость считается деформацией, а третья ветвь связана с кровосмесительными отношениями; и, наконец, здесь присутствуют убийства, резня и так далее. Так вот, говорит Леви-Стросс, давайте сгруппируем эти ветви. Давайте найдем способ выразить различия между ними. Во-первых, родственные отношения: кровосмешение, по его словам, будет переоценкой родственных отношений. С другой стороны, гражданская война, убийство соседей и жителей своего города — это недооценка родственных отношений. А вот убийство
дракона
, как и убийство
сфинкса
, как-то связано с землей — люди против неких земных, хтонических существ. И вот человек — герой — убивает земное существо. Хромые, левши, толстоногие представляют противоестественное, то есть связанное с телесной деформацией. Считается, говорит Леви-Стросс, что один из воинов Кадма не смог полностью вытащить себя из земли, когда рождался из зубов, и поэтому его тело слегка деформировано. Скажем так: это идея автохтонного происхождения человечества. Дракон — это «хтонический монстр, которого нужно убить для того, чтобы люди могли родиться из земли»
[45]
[Леви-Стросс K. Структура мифов. Указ. соч. С. 250.]
. Всё это имеет отношение к появлению людей из земли, и мы уже видели это в легенде о Кадме. И последнее — отрицание автохтонного происхождения человека, то есть того, что человеческое тело всё еще связано с землей.
Конечно, Леви-Стросс расположил все эти вещи таким образом, чтобы они соответствовали его интерпретации, которая известна ему наперед; в некотором роде, чтобы собрать систему, нужно сначала узнать ответ. Если взглянуть на эти колонки, то мы увидим здесь два типа отношений, которые сравниваются друг с другом. Один — родственные отношения между людьми. Другой — отношения человека с землей. Помните, я говорил, что двойная артикуляция не означает, что вы находите одни и те же вещи на обоих уровнях. Она означает, что вы сравниваете два набора отношений. Это и есть аналогия. Вы говорите, что одно отношение или противоречие аналогично другому отношению или противоречию.
Итак, Леви-Стросс утверждает — и это, скажем так, его «интерпретация», — что переоценка родственных отношений связана с их недооценкой так же, как утверждение автохтонности — с ее отрицанием. Что это значит? Прежде всего то, что два этих вида отношений или противоречий аналогичны друг другу. Теперь мы можем понять, что означает миф об Эдипе. Миф работает на убеждении, что человек автохтонен, что он вышел из земли. Люди подобны растениям; растения служат для них моделью. Поэтому миф обращается к неспособности
…перейти к мысли о том, что каждый из нас рожден от союза мужчины и женщины. Это неодолимый барьер. Но миф об Эдипе дает логический инструмент, при помощи которого от первоначальной постановки вопроса — человек родится от одного существа или от двух? — можно перейти к производной проблеме, формулируемой приблизительно так: подобное рождается подобным или чем-то другим? Отсюда становится очевидным следующее соотношение: переоценка кровного родства существует в обществе наряду с его недооценкой; стремление отвергнуть автохтонность существует наряду с невозможностью это сделать
[46]
[Там же. С. 252.]
.