Страница 99 из 218
Этот зараза Данаэ поворачивает свою панель к Руну и представляет на вид ровные строчки записей. Да, кое-где кляксы и следы пальцев Раэ, замины бумаги, но сама по себе лекция вот она — Данаэ успевает и дурачиться, и записывать. Рун обращается к Раэ:
— А ну руку сюда!
Раэ протягивает руку, и Рун ставит ему на кисть печать с цифрой десять. Данаэ тотчас прыскает, Матэ ахает. Класс волнуется.
— Сейчас отправишься в палату для наказаний и скажешь дядюшке Лойи, чтоб он тебе всыпал десять розог! И чтоб всыпал хорошо!
— А если дядюшки Лойи не будет на месте?
Дядюшка Лойи, охотник в отставке, частенько прикладывался к бутылочке и любил вздремнуть после обеда, что вносило определенные неудобства в исполнение наказаний. Хоть самим себя пори!
— Оставишь ему записку, чтобы выпорол тебя после занятий!
Данаэ развеселился и стал показывать шлепками по своему приподнятому заду, что ждет Раэ, под хихиканье курса.
— Данаэ — семь розог! — рявкнул Рун, написал цифру на руке Данаэ уже вручную, без печати, — и журнал наказаний возьми с собой! Я его Раэ не доверю! Отдашь дядюшке Лойи и принесешь назад с отметками!
Данаэ закинул на плечо толстый свиток на двух могучих кондаках — моток прегрешений всего курса начиная с самого сентября — и потопал из класса вслед за Раэ.
— И поторопитесь! — принеслось им в спины от наставника Руна, — мы новую тему записывать будем!
Уж чего-чего, а торопиться на некромантию ну никак не хотелось, в тем более, что дорога в палату наказаний шла через прекрасную полуоткрытую галерею, висевшею между башнями над всей цитаделью. На морозе она вся была подернута серебрящимся инеем. При ясном небе не пойми откуда сыпался искрящийся сухой колкий снег. Может, просто на высоте висел в воздухе. Раэ млел от мороза, солнца и вдыхал полной грудью серебрящийся воздух галереи, глядел во внутренний двор Цитадели, такой безлюдный во время занятий.. Раэ, как положено титанобойце, не боялся высоты, она даже горячила его кровь. Как же хорошо здесь, вот бы побыть подольше!
— Вот скажи, Данаэ, — сказал он тогда, — оно нам надо сидеть и учить всю эту совершенно не нужную ерунду..
— Ну, может, и пригодится.
— Это для чего? Чтобы бить кайдзю? Где личи, а где кайдзю?
— Ну, для бумажной работы. Не все же мы пойдем в поле. Кто-то же будет здесь изучать всю эту нежить-нечисть. Заниматься разработками..
— Глупости, мы же все рано или поздно выйдем в поле бить колоссов. Нас для этого растят! Мы этого лича никогда в глаза не увидим. А еще нас эту пургу заставляют учить и приговаривают, что пригодится! Да где пригодится-то! Я наверное сдохну на этой некромантии.
— Ой, что-то, холодно. Давай выпоремся и вернемся поскорее. В тем более новую тему надо записывать.
— Какой ты скучный, Данаэ! Тебе хочется послушать еще одну лекцию? Про всю эту мертвечину? В такой день!
— Но экзамены как-то надо же сдавать!
— Тебя случаем заучка-Лео не покусал?
— Что сразу как хочешь учиться, значит заучка? Нам действительно хоть как-то надо это выучить и хоть как-то сдать! И вообще, Раэ, не слишком ли мы часто шатаемся к дядюшке Лойи? Он уже нас не по лицам различать будет! У меня с прошлого раза, вон, чернила с руки не стерты, Лойи уже не знает, сколько меня пороть! А все из-за тебя!
— Да где ты часто поротый? Чего сразу из-за меня? Вот где? Всего лишь пару раз!
— Ничего себе пару раз! Как с тобой повелся, так и шастаю, так и шастаю к Лойи!
— Всего пару раз!
— Да где пару раз, ты в журнал наказаний загляни!
— И загляну, зануда!
— Да не дергай ты журнал, мне его нести тяжело!
Мальчишки завозились и закрутились на галерее.
— Да нет, давай посмотрим, действительно ли ты часто из-за меня попадал в передряги?
— Да ладно, Раэ, пошли уже.
— Ну уж нет, давай-давай!
— Отдай, не дергай!
— Да подожди, сейчас посмотрим..
— Раэ! Что ты натворил!
Один из кондаков журнала вывалился за балюстраду галереи и журнал в руках Данаэ стал стремительно разматываться. Раэ перехватил конец второго кондака у Данаэ и оба некоторое время наблюдали, как свиток с их прегрешениями их курса лихо разматывается с высоты галереи во двор Цитадели.
— Какой однако длинный перечень у всех наших порок! — воскликнул Раэ.
— Да прекрати ты, придурок! Нам теперь это все нужно как можно быстрее смотать назад! Сейчас все увидят, что произошло! Нам конец!
Раэ и его однокашник Данаэ судорожно стали сматывать журнал назад, но поднимается легкий сквознячок, закручивает и болтает его над внутренним двором, быстро у них не получается. Вскоре их начинают окликать внизу со двора, над которым висит свиток, открываются окна этажей, слышится свист и улюлюканье со всех сторон — это старшекурсники их заметили из окна своей палаты, и теперь у них сорваны занятия.
— Я убью тебя, Раэ, — шипит на него Данаэ.
— Вали все на меня!
— Да на кого еще-то!
Ту тему занятий Раэ только и запомнил хоть сколько-то потому, что ему в палате наказаний в тот день всыпали пятнадцать розог и еще через три дня допарывали десять, так как пришлось его наказывать в рассрочку.. Но Раэ предпочел бы теперь получить еще больше, лишь бы в памяти отложилось еще что-то.. И как он мог предположить, что ему так понадобятся в жизни именно эти знания?
Хотя, может, он понимает как раз то, что и нужно понимать? Наверняка это мейден Ронда проводила над хозяином ковена ритуал вечной ночи, умерщвляла его, извлекала из его груди сердце и запечатывала в филактерию. А это означало, что на ней лежит вина в появлении на свете появился еще одного лича. И уж конечно гореть ей за это в аду. И уж конечно не отмолить ее Раэ — глупость он тогда сказал при прощании с призраком, — но что еще может сказать живой в спину мертвому, когда тот возвращается в ад?
И уж конечно загробная участь Ронды будет еще того хуже, если с помощью этого лича кто-нибудь натворит еще больше зла. Вот попади эта филактерия в руки Ретеваро Югью и начнись после этого еще один виток некромантовых войн.. Да, Ронде достаточно было просто появиться и просто сказать Раэ, что он способен найти филактерию, чтобы тот отринул другие помыслы и намерения и решил заниматься только этим. Раэ должен жизнь положить, но найти ее. И пусть он не ведьмобойца, он все-таки охотник на нечисть и это его первейший долг.