Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 97 из 218

— Удавалось, — сказал Виррата, — не слушай все эти глупые уличные песни, в которых поется, что сердцу нельзя приказать. Можно. Просто оно как.. ну как лист растения, что ли. Сразу, если поставишь на свет, к солнцу не потянется, а через час-другой — глядишь — и потянулось. Сердце долго уму не противится. Справиться можно с любым чувством. Так что если почувствуешь, что влюбляешься, просто прикажи себе прекратить. И приказывай себе в течение нескольких дней. И все пройдет. С этим просто. А вот с влечением плоти в твоем возрасте немного посложнее. Но и тут можно справиться. Держи руки поверх одеяла, а если влечение плоти нестерпимо — ополовинь свою жрачку и держи себя на половине своей жрачки до тех пор, пока охота не отпадет.

— Да куда ее дальше ополовинивать? — простонал тогда Раэ, который и так в тот день отдал половину своего обеда своему младшому другу Аксе, который в свои тринадцать попер в рост и мёл в себя все, что не приколочено.

— Ну, я думаю, ты умница, и пока тебе не надо, — успокоил его тогда Виррата.

И хотя Раэ до сих пор точно не знал, а только догадывался, что означает слово суккубат, он этого стал бояться..

Во время того, как Раэ предавался воспоминаниям, он как-то не заметил, что в комнате потемнело. Альвы что, захотели покинуть спальню? Нет-нет, они все почему-то стали от чего-то прятаться, полезли под кровать, в складки простыней, за сундуки и стали тушить свои фонарики. Какие-то стали забираться прямо под одеяло.

— Это еще что? — спросил Раэ оставшихся альвов, но те ему ничего не ответили, а тот ощутил, что его пробирает легкий озноб. Да какой там легкий! Ему тоже стало как-то холодно и захотелось укрыться. Он потянул на себя одеяло и обнаружил под ним с десятка два встревожено попискивающих альвов, притушивших свои фонарики. Ну вот..

— Да от чего вы прячетесь? — удивился Раэ. Большой опасности не было, иначе бы альвы дружным роем унеслись бы через окно..

Коварно защипало в носу, как это бывает, когда из теплого дома выходишь на холод. Раэ увидел, что от его дыхания идет пар.. Да, в комнате стало очень холодно! Он обхватил себя за локти, в попытке согреться. Вот же незадача! Из одежды на нем одна простыня! Коварно заломило под грудиной от того, что рядом творилось потустороннее.

К холоду прибавилась тишина. Хоть бы один альв цвиркнул или стрекотнул крылышком. Сразу стали слышны ночные звуки дома, к которым Раэ, вообще-то давно уже привык и не обращал внимания. Нет, они стали иными. Странно: буки не скреблись в ларях и поставцах. А в коридоре послышались мерные шаги. Кто-то по шел по ночному дому, подолгу и тяжело утверждаясь на каждой половице. Уж точно не Мурчин. Ее походка была бы легкой.

— Час от часу не легче, — вздохнул Раэ. Он догадался, кто идет к нему в комнату, где не прочли ни одной молитвы. Сам виноват. Надо было не альвов считать, а четки перебрать, как очнулся. Что ж, одно хорошо, что этот гость из другого мира не хочет пугать Раэ и подготавливает к своему приходу постепенно. Разрыв сердца отменяется.

Что ж, Раэ и раньше, до болезни в полусне чувствовал, что кто-то в черном стоял над ним и начинал молиться. И засыпал так и не дождавшись исчезновения этого существа. И да, сейчас ему память услужливо напомнила, что здесь, пока он болел, раза два он отчетливо ощутил в полубреду ночное присутствие, больше почувствовал через тягу под грудиной, чем углядел.. или что-то видел.. вот этого точно не помнит..

Заскрипела дверь в спальню, и в полумрак вплыла фигура под серой вуалью в пол в черном платье со шлейфом. Раэ с первого взгляда понял, что это платье — похоронное. И что сквозь прозрачную серую вуаль лучше не всматриваться. Фигура остановилась в дверях и сложила на животе руки в длинных белых перчатках. Раэ почувствовал, как альвы маленькими комочками прижимаются к нему, ища защиты.

Раэ вздохнул. Поднял руки с двумя скрещенными указательными пальцами и выставил их вперед.

— Даже не смей подходить к моему ложу, — заговорил Раэ, — если тебе что-то нужно от мира живых — говори оттуда.

— Это было мое ложе, — глухо сказал призрак, как шелест травы был его голос.

— Ты Ронда? — спросил Раэ.

— Да.

Раэ оглядел, как заплетает инеем стены спальни. Выдохнул пар, почувствовал, как жгуче холодно его новеньким легким.

— Ну говори, что для тебя могут сделать живые, — сказал Раэ, — говори да уходи по-быстрому. Мне холодно.

— Найди и уничтожь филактерию, — коротко сказала Ронда.

— И без тебя бы это сделал, кабы знал, где она, — холодно сказал Раэ, не опуская скрещенных пальцев, однако призрак не трогался с места, и вроде бы враждебности не проявлял, да только в такие штучки Раэ учили не верить. Опустит пальцы и..

— Она в том пространственном кармане, что ты потревожил, — сказал призрак, — найдешь ее, сумеешь выбраться отсюда.

— А как туда попасть? — жадно спросил Раэ.

— Я и так много тебе сказала. Почаще охоться в том месте..

И призрак медленно повернулся к нему спиной.

— Молиться за тебя надо? — бросил Раэ вслед удалявшемуся призраку.

— Не отмолишь, — ответил призрак, чуть задержавшись в дверях, — филактерию уничтожь. Иначе мне будет еще хуже, если она попадет не в те руки.

И Ронда исчезла. Вот так и ночной визит.

С минуту Раэ сидел и переводил дух. Даже испугаться не успел. Да и разучился он пугаться. А когда осмыслил, что произошло, снова обругал себя. Спальня-то не намолена! Вот и шастают тут всякие призраки.

— Четки! — вырвалось у него.

Ну конечно, они в запертой комнатушке..

Пока он досадовал, спальня осветилась обеспокоенными альвами. Они засновали туда-сюда и вскоре.. преподнесли Раэ его четки, держа их втроем за бусины. Очевидно, смогли попасть в его комнатушку через окно. Значит, они понимают значение этого слова? Хорошо.

Раэ принял белые ониксы и накрутил на руку. Только хотел приняться за молитву, как увидел, что малыши, облепившие как разноцветный ковер его одеяло удивленно на него таращатся. Они, похоже, хотели объяснений, почему к живому пришел мертвый. Но как Раэ им мог их дать?

— Я понял, малыши, почему она ко мне пришла. Но как я вам могу объяснить, если вы моего языка не знаете?