Страница 70 из 218
Глава 24. Флигель за домом ведьм
..Он выбрался из колодца ближе к вечеру, когда по его расчетам Мурчин должна была остыть. К своему удовольствию он обнаружил, что ее нигде нет, да и помело ее не на месте. Не иначе полетела мстить лавочникам. Хоть бы она на этом попалась! Насколько сурово она обойдется с людьми, которые заслуживали меньшего наказания за мошенничество?
Как бы то ни было, надо было правильно использовать время ее отсутствия и обследовать те места в Кнее, где еще не был. Вдруг там ключ для побега?
Раэ поймал себя на том, что ему не по запрету, а самому не хочется идти к тому флигелю, затерянному в зарослях. Слишком уж зловещим оказался этот застарелый домишко, просевший в землю и заросший повиликой. А слазить надо, даже если ведьма его разыгрывала. Возможно, ничего, кроме нескольких пустых закрытых комнат он там не увидит, и зря он на что-то надеется, как и зря он чего-то опасается. Но он уж успел тут излазить все. Даже сплавлялся по ручью, что протекал около дома. Что еще ему оставалось делать?
Раэ пробрался ко входу во флигель через поросшее мхом и грибами полукруглое крыльцо. По пути через заросли он заметил следы недавно продравшейся сквозь кустарник Мурчин. В вечереющем свете Раэ успел углядеть зацепившиеся за ветки длинные волосы и кусок неопрятной нижней рубашки ведьмы, подпаленной по краям. Похоже, это от тех лохмотьев, в которых она была тогда, в день его первого пробуждения в Кнее.
Криво торчал ржавый засов. Это означало , что открыть дверь ведьма открыла, но закрыть не смогла: ее перекосило, доски на ней треснули, сверху рассохлись, снизу разбухли. Раэ сам с трудом отворил эту дверь, и она громко завизжала ржавыми петлями, гулким эхом отдаваясь внутри домика. Однако он вынужден был ее распахнуть пошире. Наверняка внутри должно быть темно.
Раэ ступил в затхлую сырую прихожую, заброшенную и давно опустошенную. Его глаз, ищущий личные вещи, тотчас зацепился за рваный изъеденный молью мужской плащ, забытый на вешалке. Собственно, это был уже не плащ, а так, тряпка, готовая разлезться под руками только прикоснись. Что ж, подобные вещи Раэ находил и раньше, исследуя пустые закрытые комнаты дома, из тех, что были ему доступны в той части, где жила ведьма — ничего особенного. Еще на полу лежала какая-то клетка с задранной дверцей. Ее прутья блестели розовым в предзакатном свету, прутья чистые, не ржавые, да и клетка целая. В ней торчали черные ворсинки кошачьей шерсти да и за версту несло кошачьей мочой. Зверя тут держали недавно.
Впереди чернел проем — вход в следующую комнату. Раэ понял, что у него не получится разглядеть в темноте, что там находится. Убиваться о старую мебель не хотелось. Он вышел на замшелое крыльцо и попытался поймать на рукав одного из альвов. Те обычно охотно составляли ему компанию, летели следом, когда ему надо было слазить в темный погреб или светили ему на ночь, облепив подоконник его спаленки. Но сейчас они сидели на ветке ближнего куста в рядок и настороженно посверкивали на него черными глазками-бусинками. Вид у них был недовольный. Им явно не нравилось, куда лез Раэ. Что ж, придется лезть без них. Что-что, а в ведьминском лесу были и другие способы освещения.
Раэ не надо было далеко отходить от крыльца, чтобы сорвать огромный уродливый гриб, который начал светиться в темноте, едва он занес его в прихожую. Конечно, в комнате должно быть душновато, а это означало, что света хватит ненадолго, но Раэ и не собирался задерживаться, раз уж ведьма не советовала. Он двинулся дальше и очутился в просторной комнате, занимавшей все пространство флигеля. Раэ обошел ее по кругу и убедился, что некогда здесь были перегородки для нескольких комнат, однако их как установили, так и убрали. Осталось только несколько несущих вертикальных балок, некстати торчащих среди залы, словно неровный круг. Большие напольные окна были заколочены уже рассохшимися досками, немного пропускавшими начинающий меркнуть дневной свет, а так же вечерний ветерок — вопреки предположениям Раэ в зале душно не было. Чего-то в этой запустелой комнате не хватало. Раэ не сразу догадался, но в зале не было ни паутины, ни вездесущих грибов, которые норовили захватить углы других заброшенных комнат, ни мха.. Убраны, что ли? Тогда почему на полу застарелый мусор в виде черепков, щепы и приличного слоя пыли? Недавно, правда, нарушенного ведьмой. Вон-вон ее следы. Понятно, что этот дом — весь ее, где хочет, там и ходит, но что заставило ее оказаться в этом заброшенном углу? Раэ подошел к балкам, у которых были заметны отпечатки ног ведьмы, поднял гриб повыше.. и осветил повешенного за хвост дохлого кота. Раэ отшатнулся. Да, судя по остаткам черной шерсти на иссушенном теле, это был фамилиар Ткачихи. А балка — вовсе не балка, а жертвенный столб, с ржавым железным кольцом наверху для привязывания человека стоймя и в растяжку.
Раэ не мог оторвать взгляда от иссушенной, словно мумия, тушки. Он глазам своим не верил. Тево рассказывал, что порой хозяйка предпочитала попасться сама, чем потерять фамилиара. Ведьмы зачастую делали все, чтобы в опасности помочь бежать своему коту или даже жабе. Бывали случаи, что и жизнью жертвовали — все-таки какая-то лампадка доброты теплилась даже в дочерна сожженной ведьминской душе, а фамилиары бывали их единственным друзьями. Впрочем, менее доброжелательно настроенные ведьмобойцы считали, что ведьмы ценят фамилиаров потому, что в них сохраняется кой-какая ведьминская сила, и у схваченной ведьмы она все еще остается, если ее зверек улетел, уполз или убежал на свободу..
Раэ снова собрался духом и глянул на повешенного за хвост мертвого кота и опознал в шнурке, которым был прикручен фамилиар, свой собственный, из наруча. Да, у него пропал один шнурок. И да, вот узелки на концах которые он завязывал собственноручно. Еще одно доказательство, что кота казнили в ту ночь, в которую сюда попал Раэ.. Только зачем ему это знать? Чем это ему поможет?