Страница 66 из 218
Он умылся и прошел в опустошенную кухню через заголившуюся гостиную. Прогнал недовольными окриками шаловливых альвов, которые опять насорили серебряной пыльцой на кухне через лишенное стекол напольное окно. В него уже лезла ветка бирючины, на которой альвы сидели разноцветной гроздью. Похоже, с какого-то момента она перестали бояться Раэ и теперь наблюдали за ним с большим любопытством, свесив хвостики да навостривши ушки. Смотрели на то, как он разжигает жаровню и ставит чайник. Раэ не удержался, улыбнулся и передразнил цвирканье альвов, чем вызвал оживление среди этих мохнатых летунов. Ох, не надо было так делать, потому что несколько из них тотчас сорвались с ветки, залетели в кухню и закружились вокруг Раэ, стрекоча крылышками. Стоило ли привлекать их внимание и приручать к себе? При виде маленьких летунов на душе у Раэ, конечно, теплело, но он не хотел, чтобы их здесь подстерегла шишига. Кстати, где эта тварь?
Только охотник о ней вспомнил, как с грохотом запнулся у жаровни о ящик, в который были как попало сложены гвозди. Их было меньше — куда уж этой недоделанной твари собрать все, что рассыпала, и еще они были свалены в ящик так бестолково, что лежали горой и занимали больше места. Ну не может нечисть делать все по-человечески! Раэ пошипел от боли из-за ушибленного носка. Ладно уж, зато ему не надо будет переться через весь дом той самой путаной дорогой, которую он неизвестно еще вспомнит ли при свете дня, и не надо собирать гвозди под порогом покоев, где шарится эта страшная тень — призрак уничтоженного колдуна. Должно быть, Мурчин надоумила эту тварь, сама бы она даже до такого полутолкового поступка не додумалась.
Пора было начинать новый день хоть и с опозданием. Осторожно заварил чай с чабрецом, опасаясь, что ему будет от его запаха так же дурно, как и вчера. Но нет.. справился, пережил вчерашнее. Чабрец для него остался чабрецом и от него уже не подташнивало. С той вчерашней жутью он уже не отождествлялся. Да и сама жуть в памяти подернулась защитной дымкой забвения. И самом деле ему удалось выспать ужас двух прошедших дней.
Еще сама ведьма вчера просила его выспать одну глупую мысль. Что ж, Раэ выспал, да только не ее, а ту, что посущественней. Теперь, на прояснившуюся голову он понял, откуда взялись среди леса ходячие мертвецы. Внутри самой Кнеи был пространственный карман, о котором сама Мурчин ничего не знала, по крайней мере, до этого дня, как и о многих других тайнах, которые скрывали от нее да и вообще друг от друга колдуны ее погибшего ковена. Раэ эту тайну нечаянно обнаружил, и, скорее всего, что-то такое сделал, от чего невзначай раскрыл вход в этот самый пространственный карман. Все-таки ему удалось туда просунуть нитку и даже руку. Вот шатуны оттуда и повалили.. И да — олень. Раненый олень. Кабы он был цел, то пробежал бы через тайное место, увернувшись от лап шатунов. Ну а поскольку был ранен, то стал их добычей. А уж они-то ясно что с ним сделали. Кровь разорванного на куски оленя раздухарила их..
Хорошо, что охотнику хватило ума не лезть туда самому: как знать, мог бы он оттуда выбраться и что там спрятано еще? Вот об этом Раэ не смог не подумать без содрогания. Ведьма хотела его предупредить, чтобы он не совался в какой-то флигель за домом? Ничего-ничего, Раэ до него попросту не добреется, сгинет раньше, если будет продолжать в том же духе. Нехорошее предчувствие заставило его вспомнить о том, как он проснулся среди ночи. Тогда спросонья он ощущал, что за дверью стоит какая-то темная фигура и сейчас отчетливо припоминал, что в щель между перекошенной дверью и дверным косяком видел какое-то движение. Хотел бы это списать на игру воображения? На полусонное состояние? А тягу под грудиной тогда на что списать? Может, Раэ нарушил какое-то равновесие в этом странном месте и из-за этого рядом с его комнатой стояло то темное нечто.. Ну-ну..
Все, хватит об этом думать! Есть заботы и поважнее ночных недоказуемых визитов не пойми кого. Теперь охотнику предстояло решить — говорить ли Мурчин об этом пространственном кармане или нет? Вдруг оттуда еще какая-нибудь гадость вылезет? Но если рассказать, то придется самого себя закладывать!
И как узнать, о чем додумалась сама Мурчин? Ей ли не знать, что все ходы-выходы из Кнеи перекрыты и попасть отряду мертвецов извне просто невозможно. Само собой напрашивалось, что они были спрятаны где-то внутри и лежали непотревоженные до поры. Когда из ее дома полезли мертвяки в ржавых доспехах, она, конечно так удивилась, что не сумела этого скрыть от Раэ. Но потом что-то про себя обдумала и успокоилась. Нашла как себе это объяснить и больше «откуда они взялись» не голосила. Вообще как-то вот про них забыла после того, как вывела из Кнеи. Как будто их и не бывало. Или как будто последствий после этого больше не будет. Ну что ж, это как раз не удивительно: эту памятку о себе оставил кто-то из колдунов ее ковена. Может, Мурчин и без соплей Раэ догадалась, как и где тот некромант, которого она знала как братца по ковену, мог спрятать маленькую мертвую армию, уж она-то была не просто очевидцем, но и участницей этой войны внутри Кнеи.
А может, она сейчас даже и не в Аве, а рыщет в том самом пространственном кармане? Может, даже расследовала, из-за чего он мог раскрыться? Вот сейчас вернется, схватит Раэ за ухо и заставит отвечать за попытку побега. Да пусть поступает как хочет! Как она ему надоела!..
Только он об этом подумал, как услышал срежет каблучков по крыльцу. Такой звук издавали туфли ведьмы, когда она приземляла метлу. Явилась — не запылилась! Альвы испуганно цвиркнули — это означало, что на крыльце появилась шишига, которой ведьма не глядя бросила метлу. Да, по веранде заскрежетала ее палка: шишига утаскивала куда-то ведьмино средство для перелета. Так, значит, все-таки она была в городе! А Раэ-то уже напридумывал и у него уже заранее уши горели..
«Летает при свете дня, — с досадой подумалось Раэ, — значит, не боится быть застуканной людьми. Значит, большую часть перелета делает над дебрями, где ее никто не увидит. Это должно мне помочь определить, где я нахожусь».