Страница 65 из 218
Глава 22. Ведьмино предостережение
— Вот то-то. Ты ж меня терпеть не можешь, так ведь? Это ты хотел сказать?
— Твои слова.
— И тем не менее у тебя проснулась забота обо мне, как о животном своего вида.. Это у тебя инстинкт сработал.
— Ч-что?
— Ну да. Как бы ты себе ни льстил, в своих лучших проявлениях ты — животное. Высоко организованное животное, конечно, но далеко от животных ты не ушел.
— Я? Животное?
— Ну конечно же.
— Ну это ты загнула.
— А разве нет? Ты же сейчас подчинился не разуму, когда боялся, что мне навредят гвозди или теневое заклятие. Ты подчинился стадному инстинкту — надо спасти представителя своего вида.
Раэ вспомнил, что они находятся посреди лестницы и дышат трухой, а ведьма все еще висит над ним в темноте и загораживает проход.
— Пойду-ка я лучше спать. Ну-ка, дай пройти.
— Да, сходи, выспи эту мысль, — пропела Мурчин, тотчас уступая дорогу, — Я понимаю, что она для тебя слишком сложна. И вдобавок оскорбительна.
«Да уж, мне оскорбительно думать, что мы с тобой — одного вида», — подумалось Раэ.
— Я тебя провожу, а то ты точно по темноте ногу себе сломишь.
— Да нет, не надо..
И Раэ снова оступился в темноте. Ведьма хихикнула:
— Жалеешь теперь, что у тебя нет глаз, как у кошки? Вот она — людская немощь. Самое слабое из всех животных на земле..
Раэ вынужден был идти вровень вместе с Мурчин. Как назло она свела весь свет к одному маленькому шарику и можно было видеть только на шажок вперед. Изводит: знает, что Раэ сейчас злится, хочет поскорее от нее отделаться и потому нарочно тянет. В нем поднималась злость. Не спрашивай ни о чем. Не спрашивай, особенно в таком состоянии.. Не выдержал и сорвался:
— А ты, значит, не животное? Как бы ты повела себя на моем месте? Сделала бы так, чтобы твой.. твой..
— Враг? — подсказала Мурчин, — чтобы твой враг напоролся на гвозди? Обязательно. Мной не руководит стадный инстинкт «спасай своего». Он бы не перешиб во мне ненависть к моему врагу.
— И уж конечно бы ты как можно быстрее заколотила бы дверь со своим врагом и тенью..
— Ну, это вряд ли. Я бы догадалась, что тут какой-то подвох. Только совсем уж круглый идиот даст мне возможность так легко от него избавиться.
— Так тебя, получается, устраивает, чтобы я тебе делал мелкие пакости? Как шишига?
Раэ припомнилось, как мелкая зеленая гадина захлопнула дверь в дом у него перед самым носом, когда за ним гнались ходячие мертвецы.
— Я бы не осуждала тебя за то, что ты бы пытался их делать. Разве что за наивность, если бы ты пытался мне хоть как-то навредить. Но ты не думай — я отдаю отчет твоему уму. Он проявляется в том, что ты мне открыто не выказываешь вражды. И я уважаю тебя за то, что ты не ищешь моей дружбы. Пока не ищешь. Пока меня хорошо не узнал.
— Да узнал я тебя! — фыркнул Раэ, — будешь полдня радоваться, если твой враг на гвоздик наступит.
"И этим ты ближе к шишиге, чем к здоровым людям", — мысленно добавил он.
— Это ты будешь радоваться только полдня, я же буду радоваться дольше, — пропела Мурчин. Раэ решил прекратить этот спор, и его тюремщица почувствовала, что одержала верх.
У входа в комнату ведьма положила когтистую руку пленнику на плечо, одно неверное движение и Мурчин могла даже нечаянно порезать Раэ когтями:
— Попроси меня о том, чтобы я тебя кое о чем предупредила.
— О чем это?
— О том, где тебе ходить, а где нет. Попроси меня!
— А так не скажешь? С тебя, значит, убудет?
— А с тебя не убудет, если ты меня попросишь? Брось это упрямство, которое считается у нас, ведьм, грехом, если ты, конечно, дошел до этой заповеди в кодексе ведьм.. Проси давай!
— Ладно, — хмыкнул Раэ, — легко! Скажи мне, Мурчин, где мне можно ходить, а где нельзя?
— Тебе можно ходить везде, — сказала ведьма.
— Ты все это затеяла ради этого? — удивился Раэ и притворил дверь в свою спальню, — теперь-то я свободен? Мне можно наконец поспать, немощному и убогому?
— Стой, болван! — недовольно сказала Мурчин, — я не договорила. Ты можешь ходить везде. Все равно я не смогу наложить запрет куда-то не залазить. Просто я тебя предупрежу по поводу флигеля, который в кустах за домом..
— А там есть флигель?
— Есть, придурок, и хватит меня опережать с дурацкими расспросами! Есть! И ты туда рано или поздно доберешься. Сунешь в него свой нос, так что я тебе ничего запрещать не буду. Я запреты, знаешь ли, не уважаю и считаю их бессмысленными. Знаю, что все равно туда сунешься, поэтому не запрещаю, но коли попадешь туда, постарайся не задерживаться, и если что там с тобой случиться, то вина на тебе. Усек?
— Усек, — сказал Раэ, — не сообщила, так бы и не совался к тебе на задний двор. Я же ведь и не знал, что у тебя там что-то есть. Там же все заросло кустарником! Не сказала бы — не стал бы даже думать.
— Все равно бы ты туда добрался. В общем, я тебя предупредила. Ходи везде, но там особенно опасно, и тебе там делать нечего.
— Говоришь загадками. Думаешь, все брошу и побегу смотреть, что ты там мне запрещаешь?
— Ох-х.. Да не запрещаю я тебе! Только предупреждаю по твоей просьбе, что там бывать опасно. Ходить ходи, но помни.. О большем я тебе рассказать не могу. Это не моя тайна.
— Так и не надо. У тебя тут на каждом шагу не пойми что. Одним капканом больше, одним меньше..
И Раэ изловчился, снял когтистую руку ведьмы с плеча, наконец-то вошел в свою комнату и закрыл, насколько позволял разбухший косяк, дверь перед носом Мурчин.
..Проснулся он далеко за полдень и удивился тому, что так долго спал. Разбудило его цвирканье альвов и стрекот дроздов. Омытое ночным дождем небо было сияюще ясным, воздух свеж и прозрачен, прошедшей жути как не бывало.
Конечно, он мог бы спать и подольше. Как его учил Виррата, перенесенное потрясение всегда надо хорошо высыпать, если не хочешь сойти с ума, и Раэ не будь дурак хорошо освоил эту науку. Правда, достичь в ней совершенства ему не удавалось ни в Цитадели, с ее ранними побудками, ни здесь, где ведьме для сна надо было всего-то пару часов да и неизвестно, каждую ли ночь. Она тоже любила дергать Раэ с рассветом. «Ну хватит, люди столько не спят, слазь давай с лавки, мне нужен завтрак».
Выходит, раз он так долго спал, ведьмы не было дома. Наверное, улетела в Аву. Грозилась же закупить доски и стекло. Раэ по-прежнему было непонятно, как она все это доставит в закрытую Кнею.
Прежде, чем заняться собой и даже прежде, чем проснуться, Раэ полусонный натаскал воды в серебряную ванну Мурчин. Как она надоела с этой водой. И только потом можно было начинать свое утро.