Страница 59 из 218
Глава 20. Покои колдуна
Раэ проснулся от резкого стука в полной темноте. Вслушался в шумящий за окном дождь и опять раздался этот бьющий по мозгам стук. Ну конечно, где-то в доме оторвался ставень, и ночной ветер им теперь играется. Ну что, лазить среди ночи по мерзкому ведьминскому дому у Раэ никакого желания не было. Придется дождаться рассвета и идти искать, где что отскочило.
Он сел на лавке, поджал ноги, чувствуя себя выспавшимся. И опять ему показалось, будто в щель незакрываемой двери мелькнула какая-то тень, как будто кто-то за дверью только того и ждал, чтобы Раэ пробудился. И снова кольнуло под грудиной. Нет-нет, неверное все это ему показалось. Темнота. Место нечистое. Да и пробуждать Раэ среди ночи кому-то постороннему не обязательно. Он и сам очнется от сна. Такое с ним бывало, иногда Раэ так просыпался в четвертую предрассветную стражу, особенно после дня, когда он не все успел обдумать. Виррата говорил, что это ангел его толкает в бок, чтобы Раэ помолился в тишине. Что ж, ангел делает правильно. Только это пленнику и остается. Денек у него нынче был еще тот.
Когда Мурчин вывела мертвецов из Кнеи и возвратилась в дом, ее встретил злой, яростный треск ломаемой мебели. Раэ в гостиной Ткачихи помогал себе где топориком, а где поднимал большие неудобные куски и с неистовой силой бросал о пол, чтобы разбить для удобства переноса. Щепа, труха и пыль с треском разлетались в стороны. Казалось, что это не с десятка два мертвецов, а маленький титанобойца разнес покои и никак не мог остановиться. Раэ вскинул на Мурчин взгляд исполненный такой ненависти, что она от неожиданности остолбенела. Конечно, ей и раньше приходилось ловить, а то и встречать напрямик неприязненные взгляды своего пленника, но чтобы так..
С объяснением не замедлилось: Раэ вытащил из-под мебели сорванный с пола гобелен и швырнул его к ногам Мурчин как обвинение. Он был весь перекручен и скомкан, так, что нельзя было разглядеть мерзость, какая была на нем изображена, да Раэ ее и не хотел еще раз смотреть, и уж не сомневался, что Мурчин знает, что на изображении. Содрал со стены все еще висевший на одном гвозде другой гобелен, с внешней стороны которого был великолепный пейзаж, а с другой искусно вытканное истязание людей, которое Раэ так же не собирался рассматривать в подробностях.
От мертвецов его не подташнивало, а вот от этого рукоделия становилось дурно и еще как. Он вспоминал, как ткали тот вечный нескончаемый гобелен в его родовом поместье. Прислужницы и воспитанницы Ар Олмар спорили друг с другом и наперебой пытались доказать его матери, что именно их оттенок ниток или рисунок цветка подойдет для гобелена, обсуждали каждый лепесток или былинку на обширном полотнище, который ткали на протяжении нескольких лет и ткали на века. Потрясали друг перед другом мотками шелка, с точки зрения Раэ совсем одинаковыми по цвету, но оказывается, что у них разительно по мнению вышивальщиц отличался оттенок, девушки приносили с луга цветы или листья, чтобы показать форму.. Неужели эта мразь-Ткачиха так же подбирала нитки, выстраивала рисунки пыток чтобы всласть поглумиться над человеческим страданием? Проклятая ведьма! Ненавистная ведьма! Смоляная рубашка и бочка должна быть для каждой из них!
— Вот оно что! — пробормотала Мурчин, глотая пыль под огнемечущим взором пленника. Раэ было в тот миг все равно — пусть хоть испепелит в ответ..
— Вот оно что! — еще раз воскликнула Мурчин, — я-то думала, почему я не могу найти ровно половину ее черных гобеленов, а оказывается, они двусторонние..
— Зачем тебе эти гобелены? — рявкнул Раэ так, аж ведьма подскочила, — что, нравятся?
— А ну не ори на меня! — взвизгнула Мурчин, — я их пожгла прямо на стенах как только смогла! Знаешь, как тут мерзко было, в этой гостиной при жизни этой дряни? Один гобеленчик висит с сосновым бором, второй с трупаками, третий с дубравой, четвертый с прокаженными.. Знаешь, как это мразотно смотрелось? Это дрянь просто рехнулась..
— Да ну? Неужели с ведьмами такое случается? Они же все — новая раса! Будущая замена человечеству!
— Заткнись! — взвизгнула Мурчин. Раэ сплюнул, порылся в обломках и выбросил еще один скомканный гобелен в сторону ведьмы. То была та самая карта, которая после нападения мертвецов превратилась в разодранную тряпку. Охотник укололся на одну из воткнутых в нее булавок и принялся брезгливо высасывать из ладони проступившую кровь. В тот миг Раэ был слишком зол, но при воспоминании ночью удивился, что Мурчин не стала мстить, сама сгребла гобелены в охапку, не побрезговала подобрать и, даже оправдываясь, пробормотала:
— Я думала.. что уничтожила все ее больные вышивки. Нет, ну я помнила, что у нее были и другие.. и я их поискала, не нашла.. но я не знала, что она просто переворачивает гобелены той стороной, какой захочет.. Я.. я не смотрела на оборотную сторону тех, что жгла..
— Это вообще твой ковен или чей? — буркнул Раэ, — мертвецы из ниоткуда, дрянь эта у меня под носом.. какие еще штучки ты не знала?
— Да уж рада была бы, если бы это был не мой ковен, — холодно сказала Мурчин и вышла с охапкой мерзости наружу. Она унесла гобелены к ручью, и там их подпалила мановением руки. Долго стояла, следила за тем, как они горят.
Раэ сгребал хлам и свозил его на тачке в помойную яму на пустыре, пока не заполнил ее доверху. Тем занимался с полдня и гнал от себя воспоминания о том, что видел. Рехнуться можно. Его не заботило то, что ведьма сидит насупившись на берегу ручья и, возможно, вынашивает очередную гадость за то, что Раэ был с ней резок да еще и не поспевает приготовить ей ванну.
После того, что он расчистил гостиную, решил прикинуться, будто забыл о том, что должен таскать воду. Может, ведьма сама забыла о ванне и не стоит ей напоминать.
Раэ расчистил порушенную кухню и как мог ее прибрал. Заварил чай с чабрецом и сообразил, что его теперь будет всю жизнь воротить от ни в чем неповинного чабреца только потому, что он будет напоминать об этом дне. Отодвинул чашку. Просто засел у разбитого окна, из которого перед этим повыбирал осколки, и стал смотреть на дикие кусты бирючины, в которых сновали альвы. Вспугнул подобравшуюся было к ним шишигу.
Мурчин появилась в опустошенной кухне в домашнем платье, чепце и комнатных туфлях. Шатуны не попали на ее этаж, да и не смогли бы, наверное, проникнуть в ее скрытые покои. Так что после сожжения гобеленов она могла отдохнуть в уцелевших комнатах после развеселой ночи.