Страница 44 из 218
Помимо роскошных пейзажей в гостиной пылился гобелен с искусно вытканной картой ойкумены всей Лареолады. Только Семикняжие на нем, вопреки обычным картам, находилось не посередине, а с краю. А вот как раз по середине гобелена красовалась проклятая империя Ваграмон, главный враг Семикняжия, обложенная завоеванными землями. Поначалу Раэ обходил стороной эту карту. На что на ней смотреть? На огромного спрута, обхватившего своими щупальцами южные земли? На враждебные королевства запада? На грозные империи юго-востока? Да и вообще он не любил географии, и если бы на ней не заставляли чертить карты местности, чтобы искать по ним колоссов, Раэ считал бы ее самой бесполезной наукой для охотника. Зря только розги переводят, когда вколачивают в голову молодым титанобойцам все эти границы да страны! Но однажды его взгляд зацепился за ржавую булавку, которая торчала из столицы Ваграмона. Должно быть, в тот день ржавчина окончательно захватила металлический стерженек и сделала его ярко-рыжим. Приглядевшись, Раэ заметил, что вся карта утыкана этими ржавыми булавками в тех или иных местах. Какие-то из них имели головки, изображавшие стрелки. На каких-то были видны мелкие клочки сорванной бумаги со следами въевшихся, но истлевших чернил. Где-то булавки отмечали скрещенными головками особенные места. Где-то, если хорошенько приглядеться, можно было заметить, как по гобелену проходят очерки когтей, несколько повредившие великолепное шитье. Что-то Ткачиха помечала на этой карте.. И зачем ей надо было наблюдать за всей ойкуменой?.. Не велики ли думы для одной головы? Все, что смог понять охотник, это то, что Ткачиха пыталась с помощью этой карты удержать в уме какую-то цельную картину, за чем-то следила и опасалась что-то упустить.. Однажды Раэ оглядел все эти булавки-прочерки со стороны и не смог отделаться от ощущения, будто весь мир ринулся войной на княжество Авадан, где должна была находиться Кнея. Глупости какие. Эдак еще Раэ будет думать о том, как это крохотную Кнею всем вражеским миром не смыло, как волной.. Нет-нет, наверное ему все это только казалось. Охотник почти жалел, что смог высмотреть ощетинившийся булавками колючий мир, за которым присматривала Ткачиха. И все же Раэ не удержался и осторожно, чтобы не оцарапаться о булавки, обмел паутину с этого гобелена и поразился его красоте и подробности карты, какой не было даже в Цитадели. А ведь ведьма этот гобелен соткала уже не из любви к ткачеству, а для дела. И сколько времени она на это потратила?
Вот мать Раэ, например, сама всю жизнь ткала один гобелен. По ее словам, она его начала еще когда была совсем юной девочкой. По нему Раэ мог судить, как с годами росло мастерство матери. Летом, когда охотник приезжал на побывку домой, он замечал, что работа выросла на несколько ладоней, хотя домашние утверждали, что гобелен застыл на одном месте и совершенно не растет. Утверждали они это даже тогда, когда подросли воспитанницы матери и стали ей помогать ткать мелкие цветки, пестрящие на черном поле. По словам матери в гобелен была вплетена вся ее жизнь. Она даже шутливо измеряла по гобелену время. «Это было тогда, когда я ткала копыта единорога», «это было тогда, когда я плела его ограду». Иногда она просто предавалась воспоминаниям: «это подплела Ива», «а это подплела Рута» — и касалась ладонью тех мест, словно могла так почувствовать тепло детских ручонок.
Раэ привык к тому, что в каждый гобелен вкладывается душа. Так было даже с гобеленными пейзажами Ткачихи, но не с гобеленом-картой, которая пугала и смущала Раэ холодным и расчетливым мастерством без души.. Но ведь нужна ж была.. Очень.. Чтобы утыкать ее булавками-метками.. Для дела. Для какого?
Впрочем, обнаружение этой лишней загадки никак не могло помочь Раэ подсказать, как выбраться из Кнеи. Так что он, когда спохватился, что слишком много занимает свой ум не тем, стал избегать задерживаться в гостиной и сосредоточился на других комнатах.
Особому грабительскому набегу была подвергнута спальня побежденной врагини Мурчин. Должно быть, там было много ценного. Осталась одна кровать со снятым пологом и неплохая перина, которую Раэ тщательно прощупал, и нашел несколько золотых шпилек с турмалинами, вколотых в нее так, что сразу не заметишь, и получил некоторое представление о том великолепии, что лежало в разграбленных каменных шкатулках на туалетном столике. Повинуясь какому-то насмешливому гадливому чувству, он отдал находку Мурчин — пусть подавится. Та их цапнула с плохо скрываемой жадностью и ликованием. Теми же пальцами, которыми едва-едва могла держать ложку. Камешки были под цвет ее глаз, и уж конечно она знала о том, чем обладала ее врагиня, и уж конечно эти драгоценности были в списке того, что Мурчин жаждала заполучить.
— Где ты их нашел? — быстро спросила она.
— Вымел из-под мебели, — осторожно сказал тогда Раэ, чтобы ведьма не узнала, как он тщательно обшаривает каждый угол.
— А зачем мне отдал? — задала она следующий вопрос, который заставил Раэ растеряться.
— Они мне что — сильно нужны? — прыснул он.
— Ты хоть знаешь их ценность?
— Голубых турмалинов? Им же цены нет.
— Так ты.. знаешь, что это — турмалины?
Раэ пришлось прикусить губу. Зачем ляпнул? Безродному сироте, за которого он себя выдавал, подобные знания должны быть недоступны.
— Тебя в Цитадели этому научили, что ли? — настаивала Мурчин.
— Ну.. так-то..
— Хотя чему там тебя могли научить? — поспешно ответила ведьма за него самого, — тебя там должны были держать подальше от хороших вещей, чтоб тебе жизнь была не мила..
Раэ порадовался, что ведьма сама не дала ему проболтаться во второй раз. Почему-то она считала, что в Цитадели все дремучие неучи, которых учили только рубить и колоть. Порой это заставляло Мурчин объяснять своему пленнику простейшие вещи не уточняя у него, знает ли он о них или нет, и тот старался ее не разубеждать. «Война — это путь обмана». «Если ты близко — показывай, что ты далеко, если ты пользуешься чем-то, делай вид, что не пользуешься». Даже очень древние ведьмы, зазнавшись, порой сильно недооценивали образованность охотников на нечисть.. Пусть думает, что Раэ совсем дурак, это ему на руку.
Хотя со шпильками он точно сглупил!
..И Мурчин сунула лучащиеся турмалины под нос Раэ:
— Так где ты научился иметь с ними дело?
— Случайно заходил в ювелирную лавку, — промямлил Раэ, — слышал разговор ювелиров.. от.. отличать как..