Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 157 из 218

— Вот ты меня нарочно доводишь, чтобы из меня сделать зверя! — отчеканила Мурчин, — на-роч-но! Все замалчиваешь и выжидаешь, когда и как укусить! И в чем причина?.. Ну конечно же! Вам в Цитадели объяснили, что мы звери. А так как я о тебе пытаюсь заботиться, добра тебе желаю, у тебя идет слом сознания, ты все пытаешься из меня слепить злую колдунью. Вот и выводишь меня из себя!.. Да-да, все так просто!

И, довольная осенившей ее мыслью, встала и прошлась по комнате, умеряя смешанные чувства.

Ее взгляд опять упал на свитки, и она вздохнула:

— Ах, Фере, мой милый бедняжка Фере! Поэтому ты так уклонялся от меня и моей помощи.. Как же тебе тяжело.. Ты по-прежнему сопротивляешься Цитадели в себе.. Но я ее развалю внутри тебя, камня на камне не оставлю..

«Да слышал я это от тебя уже сто раз»..

И Мурчин потянула руку и с нежностью коснулась когтем его опухшего носа.

«А сейчас ты торжественно пообещаешь мне больше никогда на меня не злиться и не отправлять в колодец, быть терпеливой», — подумал Раэ.

— Я тебе докажу, что я на твоей стороне, — сказала ведьма, — довольно простым способом. Простым и действенным... Если ты мне пообещаешь больше никогда не доводить меня и не злить. Никогда не давать мне повода сажать тебя в колодец!

— Я такого обещания дать тебе на смогу, — сказал Раэ.

— Зря, ты мне его все-таки дай.

— А ты знаешь, что данное под давлением слово не считается? — спросил Раэ.

— Ну вот ты опять все поперек! Хоть раз бы со мной согласился! Ну что, что тебе стоит сказать — «Мурчин, я обещаю тебя больше никогда не злить»?

— Я бы это сказал, но тебя разозлить можно даже нечаянно..

— Так ты пообещай, что никогда не будешь злить меня нарочно! Это что — сложно?

— Хорошо, — вздохнул Раэ, — Мурчин, я обещаю тебя никогда нарочно не злить.

— Вот так бы сразу! Видишь, как просто? А теперь я тебя вознагражу..

«Я уже боюсь, чем», — подумалось Раэ.

Мурчин отошла от кровати на достаточное расстояние, где-то шагов на тридцать. Раэ все никак не мог привыкнуть к тому, что покои были настолько просторны. И достала из воздуха, из пустоты, как с полки сняла.. как она это сделала так запросто.. тусклый серебряный сосуд с каплевидным дном. Он был испещрен магическими рунами и запечатан массивной пробкой. Мурчин кокетливо повертела кувшином издали. У Раэ опять заломило под грудиной из-за присутствия черной магии. Но сердце не екнуло. Все-таки он уже видел пустые сосуды из-под филактерий в Цитадели. Но то, что те сосуды были пустыми, а этот был с содержимым, чувствовалось даже с такого расстояния.

— Извини, ближе показать тебе ее не могу, ты смертный и хлопнешься в обморок, если я ее к тебе приближу. Хорошо, что ты тогда ее не нашел в том пространственном кармане.. и даже близко рядом с ней не прошел..

И Мурчин щелкнула пальцами. Свистнул легкий сквознячок, чуть взъерошив ее волосы.

— Перечницу с кухни, — приказала она.

«Перечницу? Зачем?» — отстранено подумал Раэ, зачарованно глядя на серебряный сосуд, в котором лежала смерть лича.

— Так вот, Фере, я сейчас тебе докажу, что никто, даже сильные мира сего, вроде этого подонка Эне не смеют приблизиться к тебе. А все потому, что ты — мой!

По воздуху проплыла хрустальная перечница, которая стояла на кухне внизу.

— А сейчас я сделаю то, что тебя вообще может убить, пока ты смертен, мой дружочек..

Мурчин вцепилась когтистой нежной ручкой в пробку.. Неужели.. И высадила ее с гулким хлопком. Сосуд задребезжал. Раэ вскрикнул. Мурчин усмехнулась, довольная произведенным впечатлением.

— Я ее уже вскрывала, — сказала она, — а вот если это сделаешь ты — у тебя будет мгновенное кровоизлияние в мозг. Не может смертный вскрыть филактерию и не погибнуть. У личей все и на этот счет предусмотрено. Но не насчет таких, как я. Когда я ее в первый раз вскрыла, Эне у меня на коленях стоял!

И Мурчин жестом когтистого пальца подвесила филактерию в воздухе. Пробку положила на стол, заваленный книгами и писчими принадлежностями. Затем таким же жестом выдернула пробку из перечницы и нарочито манерно положила рядом с пробкой от сосуда. Перевернула перечницу над узким горлом серебряного сосуда и высыпала все ее содержимое в филактерию. В сосуде что-то стукнуло, невысоко из горлышка брызнуло чем-то черным. Раэ вскрикнул от ломоты под грудиной.

Мурчин тем временем заткнула пробкой филактерию, взяла из воздуха сосуд и хорошенько его потрясла.

— Поверь мне, он очень, очень сейчас жалеет, что посмел посидеть на твоем крыльце, — улыбнулась Мурчин.