Плененная

Одной рукой он все еще сжимал мои волосы, в то время как другая шарила между нами. Гладкое и твердое — нечто, что могло быть только головкой его члена, — скользнуло по моему животу.

— Стой, — вскрикнула я, мысли лихорадочно неслись вскачь. — Есть еще две вещи. — Его рот скривился, а ноздри раздулись, но я продолжала говорить. — Это не дает тебе права трахать меня всякий раз, когда приспичит. Не чаще раза в день. И вообще нельзя, если я больна, ранена или если у меня месячные.

— А второе? — спросил он. — Самое последнее, о чем ты просишь?

— Я хочу свободы… от тебя. Как только я забеременею, я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Ты будешь обеспечивать меня и ребенка, как и обещал, но в остальном оставишь меня в покое.

Его глаза сузились на долгие секунды, и то, как его зрачки метались по моему лицу, выдавало настороженность. Будто ему нужно было тщательно обдумать это последнее требование, и внутренний конфликт отражался на его суровых чертах.

— Я согласен на твои условия, — наконец произнес он, выталкивая меня из-под струй воды, после чего сорвал полотенце со стены и небрежно вытер мне волосы. — А теперь ты скажешь мне, что тоже согласна и сдержишь свое слово, как я сдержу свое.

Мое тело остро ощущало все вокруг. То, как вода стекает по спине медленными ручейками. Как соски затвердели от окутавшего меня холода. И тогда я сказала это.

— Я согласна.

Я продала себя.

Не теряя ни секунды, он сбросил шорты на пол и снова подхватил меня на руки. Он вынес меня из ванной и опустил на кровать, где одеяло прилипло к влажной коже, будто пытаясь связать меня.

— Раздвинь ноги, — потребовал он, вклиниваясь бедрами между моих бедер с такой силой, что легкие перестали работать.

Я смотрела на него, всхлипывая, когда он обхватил свой член у основания. Он навалился на меня. Кончик коснулся моей киски. Одним грубым толчком он вошел в меня, обжигая сухие стенки. Мой вопль прозвучал в комнате, быстро переходя в тяжелое дыхание. Мышцы ныли, пытаясь подстроиться под его обхват.

Он на мгновение замер, нахмурившись и склонив голову, будто пытаясь осознать мою реакцию. Затем начал толкаться. Инстинктивно мои руки легли ему на плечи, пытаясь оттолкнуть или хотя бы замедлить темп.

Тск!

Он с силой отбросил мои руки, костяшки пальцев обожгло болью.

— Не касайся меня.

Но руки отказались слушаться и снова поползли вверх, упираясь в его грудь, ощущая кончиками пальцев резиновые на ощупь шрамы.

Командор поворчал и вышел из меня, схватил за бедра и перевернул на живот, прорычав:

— Я сказал — не касайся меня.

Прижатая к матрасу его тяжелой ладонью, лежащей между лопатками, я чувствовала, как под моим весом ноет грудь. Он снова вторгся в меня так же, как вторгся на мою планету: жестко, неумолимо и яростно.

Его стоны были едва слышны, будто он поджимал губы, чтобы не выпустить их наружу. Но его толчки были глубокими и беспощадными.

На что я согласилась?

Все, что я выторговала, не шло ни в какое сравнение с этим, и осознание этого заставило слезы катиться на шелковое одеяло, пока он брал меня сзади.

Это не заняло много времени. Еще, может, четыре толчка, прежде чем его движения стали дергаными и, наконец, прекратились совсем.

Он излился в меня, немного отстранившись, прежде чем снова глубоко толкнуться. Все закончилось меньше чем за две минуты, но каждая секунда казалась вечностью.

Дрожащая и использованная, я неподвижно лежала на кровати, пока он выходил из меня, вытирая член краем одеяла, прежде чем скользнуть под него.

Он оставил меня там, мое тело было слишком в шоке, чтобы пошевелиться, и я только и смогла вымолвить:

— По крайней мере, ты справился быстро.