Страница 54 из 194
— Значит, таков мои выбор? Спасти ее или убить?
— Да, — говорит он просто. — Выбирай.
Он представляет всё таким… простым, словно не просит меня взломать грудную клетку, выковырнуть осколок души этой женщины и прибить его к моей.
— Моя мать учила меня, что это гнусно — ставить Метку кому-то, не связавшись с ним душой. Это священно. Только для Избранных32.
Для тех, кто заслужил право касаться твоих крыльев, разделять дыхание и знать душу. Связаться душой — значит подставить свою яремную вену чьим-то зубам и сказать: Вот, здесь я мягче всего. Здесь я сломаюсь. Не поставлю Метку никому, с кем не готов связаться душой.
— Что ж, твоя мать мертва, как и все, кто верил в какую-либо священность. Осталось лишь это. Вот — наш выбор, — он снова дергает подбородком в сторону женщины. — Решай. Убей ее быстро, или я растяну это надолго. Сам знаешь — сделаю.
Так что повинуюсь, потому что я его Волк — его оружие. А оружие не может выбирать, не по-настоящему. Оно просто режет.
Женщина стискивает мертвого возлюбленного крепче.
— Прошу, — шепчет она. — Прошу.
— Тс-с, — произношу я.
Ладонь смыкается на ее горле, пульс трепещет, словно пойманная птица. Резким, точным движением ломаю ей позвоночник и роняю наземь.
Алексиос смотрит на меня.
— Никогда больше не проси меня о милосердии, — он разворачивается, собираясь уйти, но затем останавливается. — И последнее. Тело принцессы — ты нашел его?
Сохраняю лицо бесстрастным.
— Пока нет. Скорее всего, падальщики уже добрались. Но я найду ее для тебя.
Когда сам закончу с Девалиант.
— Уж постарайся.
Что-то опасное мелькает в выражении его лица — предостережение о том, что он сделает, если ее труп не будет найден. Гром прокатывается по небу, молния вспыхивает, окрашивая всё резким белым светом — разрушенные дома, разбросанные тела, кровь, чернеющую на земле. Настроение Алексиоса дает о себе знать. Его крылья шелестят, когда Бог уходит в знак того, что разговор окончен.
— Приведи себя в порядок, — бросает он через плечо. — Разит, как от скотобойни.