Страница 5 из 74
Глава 2
Вслед за капитаном доктор прошел на бак, к носу, где располагались каюты экипажа. Капитан лично отпер ключом дверь, кивнув на лежащего на койке человека:
— Резников, Вячеслав Ильич, трюмный машинист… У нас нынче доктора нет — не наши на последний рейс. А здесь — изолятор.
— Хорошо, что поместили, — прищурился Иван Павлович. — Медкабинет у вас где?
— Да вот, рядом…
— Марля, надеюсь, там есть?
Капитан пожал плечами:
— Должна быть…
Медкабинет. Узенькая, похожая на пенал, каюта, с выцветшими плакатами Наркомздрава и «Санитарным листком». Рукомойник в углу. Стол, два стула, выкрашенный белой краской шкаф. Топчан за ширмой.
— Та-ак-с… — доктор потер руки. — Разрешите глянуть?
Буров молча кивнул.
Наскоро осмотрев шкаф, Иван Палыч вытащил коробку с марлевыми масками, стетоскоп, термометр.
В углу, у рукомойника, рядом с полотенцем висел белый медицинский халат.
— Я воспользуюсь?
— Пожалуйста! Все в вашем распоряжении.
Вымыв руки, Иван Павлович облачился в узковатый, не по размеру, халат и махнул рукою:
— Ну, вот теперь гляну Вас, товарищ капитан попрошу обождать!
— Как это… — Буров зыркнул было нехорошим глазом… но тут же взял себя в руки. — Понимаю — зараза. Но, я ж к нему уже входил!
— Вас тоже осмотрим. Ждите!
Вернувшись в изолятор, доктор взял стул и присел к больному:
— Ну-с, голубчик… Давайте-ка, поглядим!
Машинист — парень лет двадцати пяти, худой, с узким лицом и тонким нервными пальцами — выглядел неважно и казался заторможенным.
— Та-к… да у вас температура, голубчик… А ну-ка высуньте язык… Ага… Теперь послушаем…
Бледность кожи, слабость, брадикардия. Язык обложен коричневатым налетом… Однако плохо дело!
— Температура давно?
— А? Ага-а-а…
Больной отвечал невнятно, едва ворочая языком.
— Запоры? Метеоризм, поносы?
— Было…
— Понятно…
Температура тела постоянно на высоком уровне. Резко выраженные симптомы интоксикации.
— А ну-ка, посмотрим…
Доктор еще больше нахмурился. На животе больного, на бледной коже явственно просматривались бледно-розовые элементы сыпи — розеолы, слегка выступающие над поверхностью кожи и исчезающие при надавливании. Знакомая картина. Весьма знакомая.
— Аппетита, я так понимаю, нет? Ага, ага… Когда себя плохо почувствовали? Когда-когда? Вчера вечером? И с утра еще мутило? М-да-а…
Все это было очень похоже на брюшной тиф в средне-тяжелой стадии. По-хорошему, лечение подобных пациентов было проводиться в условиях стационара с полным набором лечебных мероприятий, включая постельный режим в течение периода лихорадки, оральная или внутривенная регидрация, щадящая диета, этиотропная терапия — антибиотики орально или в инъекциях, ну и симптоматические средства — жаропонижающие и спазмолитики.
— Что ж, голубчик… Кое-что я вам пропишу… Но, вообще — готовьтесь к госпитализации.
Кивнув больному, доктор вернулся в медкабинет и первым делом принялся тщательно мыть руки.
— Подозрение на брюшной тиф, — сняв маску, бросил он капитану.
Буров покусал усы:
— Так я и думал! Навидался в Гражданскую… уж да-а… И-и… что теперь с Резниковым? Ну, с заболевшим?
— Ближайший госпиталь, я так понимаю, в Нижнем? — пошарив в шкафу, обернулся Иван Павлович.
Капитан покивал:
— Да, там. Но, по пути еще — Кинешма, Юрьевец, Городец… Балахна та же — но там уже и до Нижнего рукой подать.
— А за сколько дойдем?
— Дня три. Погода-то — сами видите…
— Да уж, — доктор чуть помолчал и продолжил. — Насколько знаю, во всех названных вами городках в лучшем случае — бывшие земские больницы. Антибиотиков там, наверняка нет — заказывать надо. В Нижнем же — большая губернская больница… еще и военный госпиталь. Там все точно должно быть! Три дня… Ну, раньше все равно ничего не найдем! А заразу распространять — не будем. Сами понимаете — дело подсудное.
— То есть — до самого Нижнего без остановок идем? — хмуро уточнил Буров.
— Именно так, товарищ капитан!
— Слушайте… — капитан неожиданно улыбнулся. — Давайте уже не так официально… Зовите меня — Степан Лукич. Коль уж мы теперь в одной лодке… Значит, объявлять карантин?
— Обязательно! — отрывисто кивнул Иван Павлович. — Тиф — сами помаете… Дело такое… Да, все контакты больного — срочно ко мне на осмотр! И… как-то надо изолировать приемы пищи… Экипаж чтоб — отдельно… А контактные — особо! В разное время, что ли…
— Сделаем, — кивнув, Степан Лукич вытащил из кармана кителя пачку махорки, задумчиво помял в руках… и снова засунул обратно.
— Что же касается вашего больного… — продолжал доктор. — … то ему сейчас показан строгий постельный режим, обильно питье и полужидкая пища с достаточным количеством калорий. Супы, бульоны, молочные продукты, каши, паровые котлеты, овощные пюре… Ну и электролиты поколем, коллоидные растворы… Я видел, тут сулема имеется, хлорид ртути… используем!
— Что ж, лечите! — Буров развел руками. — С моей стороны — сделаю все.
— Кстати, Степан Лукич, — хитровато прищурился Иван Павлович. — А почему вы к коллеге моему не обратились? Петр Савельевич Ланской — бывший военный врач… Медик из Москвы! Или не знали?
— Знал, — капитан сурово поджал губы. — Потому и не обратился, что — из Москвы! Он нынче не врач, а «крючок» — проверяющий… Не люблю я столичных крючкотворов… в свое время попили кровь!
— Но все же, он будет в курсе… И поможет!
— Ну… это уж ваши дела.
С подозрением на тиф Иван Павлович после осмотра поместил в изолятор обоих кочегаров. Кроме того, настоял на ежедневном утреннем осмотре всей команды… и пассажиров! В чем, конечно же, не отказался помочь и Ланской.
Капитан «Амазонки» лишь покачал головой:
— С командой проблем не будет. А пассажиры мне не подчиняются!
— Тут сами подумаем…
Объявление строжайшего карантина произвело на судне эффект разорвавшейся бомбы. Впрочем, это касалось лишь пассажиров, вышколенный экипаж повиновался своему капитану беспрекословно.
Пассажиры же начали мутить…
Как и следовало ожидать, слухи о какой-то опасной болезни распространились по всему судну чрезвычайно быстро, и некоторые пассажиры тот час же потребовали немедленной высадки, причем в весьма категоричной форме. На нижней палубе быстро собралась толпа.