Страница 31 из 74
— Помозов? Коммивояжер? Такой, в сером костюме?
— Да-да-да!
— У него же приятель, кажется, есть… Как его… Маркелов!
— А, Анатолий! Так я и его тоже разговорю… Ой! Побегу уже! Они как раз там, в бильярдной… Ах, Иван Павлович, миленький! Вы меня просто спасли!
Вскочив с дивана, юная красотка отбросила журнал и, чмокнув доктора в щеку, выбежала из салона… Едва не сбив появившегося на пороге Ланского!
— Что это с ней? — хмыкнув, Петр Савельевич посмотрел вслед убегающей и повернулся к коллеге. — Иван Палыч, мы тут банчишко организовали… ну, в покер партеечку расписать… Ох. Что это у вас на щеке? Помада, что ли? Ну, Иван Палы-ыч… Неужели, Леночка? Предупреждаю — особа ветреная, сколько уже из-за нее! Да вы и сами знаете…
Ланской ушел, кажется, чем-то раздосадованный, и приглашение свое не повторил. Впрочем, Иван Павлович был не большой любитель карточных игр. Пройдясь по палубе, он снова проведал больных и вернулся обратно в салон. Уселся на диван, взял с этажерки книгу… «Таинственный остров», Жюль Верн…
Вот ведь и сам не заметил, как зачитался. Еще бы… в третьем классе последний раз перечитывал. Прямо привет из детства!
В этом вот ностальгическом состоянии и застала его вернувшаяся в салон журналистка.
— Хо! Жюль Верн! В детстве зачитывалась. Я в народную библиотеку ходила! Ну, там, у нас, в Нижнем…
Доктор поднял глаза:
— Ну, как материал? Набралось уже что-то?
— Да-а! — Леночка уселась рядом, устало вытянув ноги. — Савелий мне все показал! Все образцы для продажи! У него целых два чемодана, ага. И шляпки-клош, знаете, такие, как колокол, очень сейчас модные… И ленты всякие, и перьями, и помпоны, искусственными цветы. А еще — бандо!
— Что, простите?
— Ну, такие головные повязки! Их поверх причёсок носят. Такие… из шёлка, из бархата, с вышивкой, бисером, перьями… А у буржуек — с жемчугом даже!
— Так, понятно… Очень хорошо! — положив книгу, хлопнул в ладоши доктор. — А второй товарищ… ну, этот… Маркелов… Тоже вам помог?
— Анатолий-то? — Леночка разочарованно развела руками. — А вот и увы! Он вообще в моде не разбирается! Представляете, даже не в курсе, что сейчас модны маленькие такие сумочки в стиле ар-деко! И объемные браслеты в египетском стиле… он и про них — ничего! И про подвески с эмалью… Господи, у него ничего такого и нет! Вот честно, не понимаю, чем же он торговать вознамерился? Да разорится же! Вот, определенно, разорится, коли в моде — ни в зуб ногой! Какой с него коммивояжер?
Вот именно — какой?
Значит, Маркелов не тот, за кого себя выдает! Никакой он не коммивояжер… и, может быть, даже и не Маркелов! А несчастный инженер, вероятно, что-то про него узнал… Вот и… Впрочем, этот пока всего лишь предположения.
С этим предположениями Иван Павлович и заглянул к капитану. Было уже поздно, но в капитанской каюте горел приглушенный свет керосиновой лампы, и доктор счел для себя возможным зайти.
Оглянулся, осторожно постучал:
— Не спите еще, Степан Лукич?
— А, Иван Павлович! Заходите Что-то случилось? Да вы садитесь… Давайте вот, чайку…
За чаем доктор поведал Бурову о липовом коммивояжере.
— Вот, значит, как, — выслушав, капитан покачал головой. — Значит, Маркелов… Не тот. Но, это еще не значит, что он убийца!
— Однако, присмотреться к нему, думаю, стоит, Степан Лукич!
— Конечно, присмотримся… А журналистка-то — молодец!
Допив чай, капитан поднялся на ноги и вытащил из ящика стола наган!
— Пойду, пройдусь… Гляну, что там на баке… Стюард, кстати, вора-то нашел! Складывал кашу в немецкий трофейный котелок! Ну, в вогнутый такой, как бобы… Я дал распоряжение вахте. И знаете, кто это? Трегубович!
— Отлично! — обрадовано воскликнул Иван Павлович. — А можно мне с вами пройтись? Если что — у меня браунинг!
— Ну, коли не спится… Идемте.
Раскачиваемый порывами холодного ветра фонарь, скорее сгущал тьму, нежели освещал палубу. Ночь выдалась ненастной — то и дело порывами налетал дождь.
— Зря вы не надели дождевик, — вполголоса промолвил капитан.
За углом вдруг послышались шаги… Доктор вытащил браунинг…
— Вахтенный, — спокойно пояснил Буров.
Дежурный матрос, подойдя, доложил шепотом:
— На баке посторонний. В куртке… и с котелком.
— Та-ак… Веди, Николай!
— Есть, товарищ-ка…
— Тсс! Тихо ты! Всех врагов распугаешь.
Сделав несколько шагов, вся компания затаилась за кнехтом. В неровном свете фонаря вдруг возникла фигура. С котелком…
Вахтенный громко чихнул.
Неизвестный резко обернулся… И, бросив котелок на палубу, пустился наутек!
Правда, далеко не убежал — скрутили. Выполняя приказ капитана, старпом Мещеряков нынче усилил вахту.
Взяв у вахтенного фонарик, Буров осветил лицо задержанного… не то, чтобы испуганное, но весьма озадаченное.
Трегубович! Да, это был он.
— Увести! — распорядился Степан Лукич.
Парень трепыхнулся:
— Да я… я ничего… Я просто…
Буров лишь хмыкнул:
— В салон его… Уверен, вы все объясните!
Поникнув головой, Трегубович покорно поплелся с матросами…
— Товарищ капитан! — подойдя, негромко доложил второй вахтенный. — В дальнем гальюне — свет!