Страница 76 из 84
Глава 26
Проснуться не вышло, и я рванул к выходу. За спиной хлопнула входная дверь — это я, тот, настоящий, вошёл в дом. А я, этот, непонятный, перемахнул через крыльцо и, не разбирая дороги, кинулся в сторону соседского забора.
Перелез, ободрав ладонь о ржавый гвоздь. Боль была настоящей, кровь тоже. Я прижал порез ко рту, слизнул солёное и замер, переводя дыхание. Ранка затянулась на глазах. Андрей был во дворе — ковырялся с какими-то железками у сарая. Увидел меня, выпрямился, отряхнул руки.
— О, Васек! Чего через забор-то? Калитка открыта вообще-то…
Я махнул рукой — мол, неважно. Андрей всмотрелся в моё лицо и, видимо, что-то там прочитал, потому что вопросов больше задавать не стал. Просто кивнул в сторону летней веранды:
— Чай будешь? У меня свежий, с мятой.
— Буду, — ответил я, всё ещё тяжело дыша. Мне действительно нужно было время, чтобы прийти в себя, а ещё лучше проснуться. Ну или понять, что это за чертовщина такая.
Мы зашли на веранду. Андрей налил чай в большие кружки, придвинул сахарницу наполненную медом, уселся напротив. Я сидел, грел руки о горячий бок кружки и молчал. Он тоже молчал, но скорее всего не из вежливости, а потому что понимал: если человек лезет через забор в семь утра с таким лицом, значит, у него есть причина. И он расскажет, когда будет готов.
Я смотрел на него — живого, с той же вечной щетиной и въевшейся в пальцы смазкой, — и чувствовал что совсем ни черта не понимаю. Этот мир очень походил на настоящий, он жил, где-то в прошлом, но жил. И я сейчас был в нём. Как — непонятно. Зачем — тем более. Но сейчас, с кружкой горячего чая с запахом мяты в руках, это казалось не таким уж важным.
— Андрей, — сказал я наконец, — ты только не удивляйся. Мне нужно тут пересидеть немного. Сам не понимаю, что происходит.
Он кивнул, отхлебнул из своей кружки и спокойно ответил:
— Да без проблем. Сиди сколько надо. Только, это… если помощь нужна — скажи.
Я усмехнулся про себя. Андрей не изменился. Всё такой же — спокойный, основательный, готовый подставить плечо, не задавая лишних вопросов.
А вопросы были. Я хоть и сомневался, где-то глубоко внутри уже знал что это не сон. Прошлое, или очередная параллель, но что бы это ни было, я нахожусь в нём физически. Не копия, не клон, не вышедшее погулять сознание, а сам я, всем своим центнеровым телом. Андрей что-то рассказывал про свой новый генератор, про то, что хочет перебрать движок до холодов, про то, что картошка в этом году уродилась на славу. Я слушал вполуха, кивал, поддакивал — а сам пытался собрать мысли в кучу.
Первое и основное: снайпер поместил меня сюда, возможно на что-то рассчитывая, и к чему-то подталкивая. Может он думает что я начну тут что-то менять? Найду сам себя и подскажу где перинку подстелить? Предупрежу?
Только вот что менять? И зачем?
Я допил чай, поблагодарил Андрея и вышел через калитку — на этот раз нормально, не через забор. На улице было тихо, по-деревенски сонно. Где-то лаяла собака, где-то тарахтел трактор. Мой УАЗ по-прежнему стоял у ворот. Тот я, из прошлого, уже зашёл в дом. Я видел его силуэт через окно — он сидел на кухне, пил чай и разговаривал с Аней.
Снайпер сказал: «Ты можешь остаться». И я чувствовал что он не соврал. Я действительно мог остаться — здесь, в прошлом, в своей собственной жизни, со своей семьёй, со своими друзьями. Мог прожить всё заново, но уже с теми знаниями, которые получил за годы войны. Мог предотвратить ошибки. Мог спасти тех, кто погиб.
Но стоило мне задуматься об этом, как что-то изменилось. Толчок, похожий на «мигание», — и вот я снова в кубрике, на койке, смотрю в серый потолок.
Не давая обдумать произошедшее, взвыла сирена, и под потолком замигала красная лампа. Кто-то за пультом дал тревогу. Дядя Саша подскочил раньше меня, я — следом. Берцы на босу ногу, комбинезон на ходу — и мы уже неслись по коридору к рубке.
Глеб стоял у главного экрана, упираясь ладонями в край пульта. Лицо его было мрачнее обычного.
— Что там? — спросил я с порога.
— Тройка F-16, — бросил он, не оборачиваясь. — Прошли прямо над нами. Спокойно так, не маневрировали, не прятались. То ли разведка, то ли провокация. А может, просто случайно. Но если они заметили нас, то доложат на базу, и скоро здесь будет всё, что у них есть.
Дядя Саша уже развернулся к выходу.
— Тогда не дадим им доложить.
Через несколько минут мы уже сидели в кабине, чувствуя как ровно гудят двигатели, разгоняя по телу знакомую вибрацию. Техники закончили предполётную, Глеб дал разрешение на взлёт.
Открывающиеся створки ворот тоннеля. Серый свет, серый бетон, серая полоса.
Взлёт. Форсаж. Мы легли на курс и, выдерживая направление, пошли на полном газу. Су-57 на форсаже сиял на радарах похлеще новогодней звезды — мы специально не прятались, чтобы F-16 нас заметили и приняли бой. Они заметили, но только притопили, стараясь из-за всех сил.
Мы сели на хвост. Дистанция сокращалась: тридцать километров, двадцать, пятнадцать. Я уже ловил ведущего в захват, когда дядя Саша вдруг, без предупреждения, рванул ручку вниз и вправо. Машина клюнула носом, перегрузка вдавила в кресло, и мы, буквально скользя по верхушкам замёрзших деревьев, ушли в сторону от прежнего курса.
— Ты чего? — выдохнул я.
— Ждали они нас, — процедил он. — Специально вели. Глянь на радар.
Я глянул и похолодел. Сверху, из облаков, куда мы должны были выйти через минуту, на нас пикировали пять засветок. Компьютер опознал их мгновенно: F-35. Пять штук. Они сидели в засаде, пока F-16 играли роль приманки, и ждали, когда мы, увлёкшись погоней, подставимся под удар.
— Вот же суки, — выдохнул я.
— Валим, — коротко буркнул дядя Саша и бросив машину в глубокий овраг, проскочил над замёрзшим руслом, едва не цепляя крыльями обледенелые склоны. Ф-35 даже не среагировали, для них это выглядело словно метка была, и исчезла.
Дядя Саша выждал ещё минут пять, петляя между холмами, потом потянул ручку на себя. Машина послушно набрала высоту, прошивая серую муть облаков. Я уже собирался предложить возвращаться, когда на дисплее мигнули две засветки. Что-то медленное и крупное. Пара «Геркулесов» — так опознал цели компьютер.