Страница 75 из 84
— И что это за правильное решение? — я не отступал. — Что я должен выбрать? Когда? Где?
— Узнаешь в своё время, — ответил он спокойно.
Меня такой ответ не устраивал. Я отлепился от стены и шагнул к нему, сжимая кулаки.
— Ты убил человека, чтобы доказать свою правоту. Ты влез в мои сны, в мою голову, в мою жизнь. Ты говоришь загадками и ждёшь, что я буду играть по твоим правилам. А я не буду. Я хочу знать сейчас: что это за выбор? И почему ты не можешь просто сказать мне?
Снайпер поставил чашку на столик. Вздохнул.
— Потому что если я скажу — выбор будет не твой. Ты примешь решение, основанное на знании, а не на сути. А это — неправильно. Это сломает всё. — Он помолчал. — Но я могу показать тебе цену ошибки.
Он повернул голову, и я проследил за его взглядом. На полу, у порога спальни, где спала Аня, что-то лежало. Что-то тёмное, скрюченное. Я похолодел.
— Если ты ошибёшься с выбором, — сказал снайпер тихо, — вместо техника, рядом с одуванчиком, будет лежать кто-то из твоих близких. А потом — следующий. И следующий. Пока ты не поймёшь.
Он встал, одёрнул куртку.
— Я не враг тебе, Василий. Я — твоя тень. И я хочу, чтобы ты выбрал правильно. Но если ты выберешь неправильно — я не смогу тебя защитить. Никто не сможет.
Он шагнул к двери и исчез, растворился в утреннем свете, льющемся из окна.
Я выждал немного, глядя на дверь спальни. Потом попытался заставить себя проснуться. Сначала просто мысленно — представил кубрик, серый потолок, лампу под решёткой. Ничего. Тогда воздействовал физически: ущипнул себя за руку, сильно, до боли. Боль была настоящей, но сон не рассеялся. Я ударил кулаком в стену — костяшки саднило, на обоях осталась вмятина. Реальность не дрогнула. Как так? Почему я не просыпаюсь?
Тем временем солнце встало. За окном разливался обычный, ничем не примечательный рассвет — серенький, с лёгким морозцем. Где-то скрипнула половица. Из детской вышла младшая дочь — заспанная, ещё совсем маленькая, смешная, в пижаме с нарисованными зайцами.
— Привет, пап… — бросила она буднично и прошлёпала босыми пятками в ванную.
Я замер. Она меня видит? Но как? Я ведь здесь не должен быть — это сон, иллюзия, воспоминание! Я подошёл к зеркалу в прихожей. Ну да, отражаюсь. И совсем не такой старый — лицо гладкое, волосы без седины. Одет в домашнее: старые джинсы, клетчатая рубашка, шерстяные носки. Точь-в-точь как тогда, в те годы. Я провёл ладонью по щеке — ощутил тепло кожи, лёгкую небритость.
Что за чёрт?
За окном послышался шум мотора, скрипнули тормоза. Я выглянул во двор. Мой УАЗ — мой «Зяма» — стоял у ворот, покачиваясь на рессорах. За рулём сидел я, собственной персоной. Усталый, судя по лицу чем-то расстроенный, в старой замызганной куртке.
Он заглушил мотор и вышел, хлопнув дверцей. Я стоял у окна и смотрел, как он идёт к крыльцу.
— Да ну нафиг… — прошептал я, лихорадочно пытаясь проснуться.