Страница 66 из 84
Выбраться не удалось. Дорога обрывалась. Просто заканчивалась неровным краем асфальта, за которым начиналась пустота. Ни трассы, ни лесополосы, ни столбов ЛЭП. Только бескрайняя, затянутая дымкой позёмки серая равнина, уходящая к странно пустому горизонту. Я помнил, как стоял там, у края, и мозг отказывался обрабатывать картинку. Помнил капитана ДПС с неестественно бледным лицом. Помнил мужика в «Патриоте», протянувшего мне фляжку с самогоном. Помнил, как вернулся домой, как топил старую голландку, как запускал с соседом генератор, как сын принёс невиданный улов с реки.
Тогда я был другим. Обычным мужиком из деревни. У меня были планы, заботы, мелкие радости и мелкие неприятности. Я ругал власти, мечтал поменять машину, переживал из-за урожая. Я был жив. Я чувствовал. Тот человек испугался бы, увидев меня нынешнего. Он бы не поверил, что я — это он.
А я смотрел на него, того, первого, и не чувствовал почти ничего. Только лёгкую, едва уловимую грусть. Как по старой фотографии, найденной в чужом альбоме. Вроде бы лицо знакомое, а кто это — уже и не вспомнить. Тот Василий умер в тот самый день, когда дорога оборвалась в пустоту. Или чуть позже. Или не умер, а просто истаял, растворился в череде боёв, переходов, смертей и воскрешений. Остался только я. Тот, кто торчит сейчас в пустой квартире и смотрит на грейдер.
Я перевёл взгляд на дядю Сашу. Он сидел, откинув голову на стену, и смотрел в потолок. Фляга валялась у его ног, пустая. За окном, в сером сумраке, по-прежнему не было ни души. Только Су-57, застывший на дороге, ждал своего часа. Или не ждал. Кто его знает.
Ещё спустя какое-то время мы перекусили. В отличие от той безвкусицы, что была там, в бункере, НЗ оказался вполне съедобен. Четыре банки тушёнки со вкусом настоящего мяса, галеты, порошковый напиток, шоколад, кофе. Всё явно не местное. После трапезы привычно закурили, благо недостатка в куреве не было.
Дядя Саша спросил неожиданно:
— А ты, Вась, помнишь на проспекте Мира гостиницу «Урал»?
Я даже опешил от такого вопроса.
— В смысле? — переспросил я.
— Да в прямом. Гостиницу помнишь?
Я задумался. Да, гостиницу я помнил. Старое здание, годов пятидесятых, красивое такое, рядом фонтан.
— При чём тут гостиница?
— А там напротив пельменная была, ещё тогда, в Союзе. Зайду, бывало. Закажу двойную пельмешек, чебурек и полста грамм. Вкусно-о…
Я помолчал немного, спросил:
— Ты к чему это?
Дядя Саша хмыкнул неопределённо:
— Да так, ни к чему. Пельмени вкусные просто…
Я не ответил. Пельмени так пельмени. Мы сидели в темноте, думая каждый о своём, а за окном сгущались сумерки, затягивая этот мертвый мир в такую же мертвую черноту.