Страница 63 из 84
Оставались два F-15 и один F-16. F-15 держались компактно, но мы уже висели над ними. Дядя Саша зашёл сверху, поймал первого в прицел и ударил. Трассеры прошили ему крыло, двигатель вспыхнул, самолёт завалился набок и рухнул вниз. Ведомый рванулся в сторону, попытался зайти нам в хвост, но дядя Саша перевернул машину через крыло, пропуская его под нами, и сам оказался у него на хвосте.
— Шесть.
— Седьмой уходит на юг, — сказал я. — Догонять?
Дядя Саша помолчал.
— Хватит. Пусть уходит. Расскажет своим как ему ссыкотно было.
На обратном пути радар дважды ловил цели. Первый раз заметили одиночный борт, что-то маленькое, возможно, разведчик. Второй — группа из трёх машин, шли на восток, далеко. Я докладывал, дядя Саша молча кивал, и мы проходили мимо. Приказа не было.
Сели штатно. Даже скучно. Та же шахта, тот же ангар, те же техники. Я стянул шлем, спустился по стремянке и поймал себя на мысли, что даже не помню, как прошла посадка. Тело сделало всё само.
Нас сразу отвели в кубрик. Безвкусный обед — каша, чай, серый хлеб. Я жевал, не чувствуя вкуса. Дядя Саша курил, выпуская дым в решётку. Потом сон. Тоже «ненастоящий», просто как факт. И снова мигающая лампочка под потолком.
Нас повели в командный центр, где было куда многолюднее, чем в прошлый раз. Кроме Кати, Артёма и операторов, у дальней стены стояли несколько человек — серьёзные дядьки явно из командной верхушки. Они негромко переговаривались, но, когда мы вошли, замолчали, делая вид, что не замечают нас, — смотрели на экраны, листали планшеты. Но я чувствовал: слушают. Присматриваются. Словно смотрины устроили.
Катя, как всегда, была кратка. Задача — свободная охота в заданном квадрате. Цели — любые. Приоритет — транспортные борта. Ввязываться в бой с превосходящими силами — только если есть уверенность в успехе. Инструктаж занял три минуты, а через десять мы уже сидели в кабине. Восемь ракет, полная пушка. Топливо под завязку. Дядя Саша пробежался по тумблерам, оживляя системы, и Су-57, гудя, выкатился на стартовую платформу. Взлёт. Перегрузка. Облака. Всё как всегда. Те же будни.
Первую цель мы заметили, как только вошли в квадрат. Компьютер опознал её как C-12 «Гурон» — небольшой двухмоторный транспортник, такие обычно возят штабных офицеров или срочные грузы. Шёл он низко, над самыми облаками, без прикрытия.
— Борт связи или курьер, — сказал я. — Предлагаю пушкой, ракеты поберечь.
— Согласен.
Дядя Саша зашёл со стороны солнца — точнее, того мутного пятна, что заменяло его в этом мире. Снижались плавно, без резких движений, чтобы не спугнуть раньше времени. «Гурон» шёл ровно, не рыскал, не менял курс, словно пилот, расслабившись, дремал в кресле.
Мы сблизились до километра. Я видел его в оптике — серый силуэт с красными огоньками на крыльях. Дядя Саша довернул, поймал в прицел и дал короткую очередь. Трассеры прошили фюзеляж от кабины до хвоста. «Гурон» дёрнулся, клюнул носом и развалился в воздухе, даже не задымив. Обломки посыпались в облака.
— Раз, — сказал я.
И тут дисплей взвыл.
Точнее даже не дисплей. Не только он. Ожил весь комплекс обороны самолёта. В шлемофоне запищало, загудело, застрекотало сразу на нескольких частотах — так орёт машина, когда её ловят в прицел одновременно несколько радаров. Перед глазами на лобовом стекле вспыхнули красные предупреждающие символы. Компьютер захлебнулся, выдавая информацию: облучение — подсвет — захват — пуск.
— Пэтриот! — крикнул я. — Залп! Шесть ракет!
Шесть отметок, веером расходящихся от одной точки на земле. MIM-104, зенитные ракеты комплекса «Пэтриот». Они шли к нам с разных направлений, набирая скорость, и каждая из них в отдельности была смертельна. А вместе — гарантированный конец. Если не среагировать.
Дядя Саша не ответил. Он рванул ручку, и Су-57 взмыл свечой. Перегрузка вдавила в кресло так, что потемнело в глазах. Я видел, как он отстрелил первую партию ловушек — десятки золотых искр рассыпались в воздухе. Потом вторую. Третью. Четыре ракеты клюнули на ложные цели, взорвавшись далеко в стороне.
Пятую удалось сбросить. Дядя Саша бросил машину в крутой вираж, отстрелил последние ловушки, и ракета среагировала на одну из них, взорвавшись в стороне. Но шестая шла прямо в хвост, и я знал — от неё не уйти. Знал так же точно, как знал всё, что касалось авиации, ПВО и вообще всего, что непонятно откуда взялось в моей голове. Слишком близко. Слишком быстро. Слишком точно.
Время словно замедлилось. Я видел её на дисплее — крошечную точку, которая росла с каждой секундой. И в тот момент, когда ракета уже должна была рвануть у самого сопла, я сделал это.
Не самолёт. Не дядя Саша. Я. Тот навык что проснулся в кабинете карлика, когда нож вошёл в рубашку. Только теперь я переместил не себя — я переместил всю машину целиком на полкилометра вперёд и выше. Без ускорения, без перегрузки, без толчка. Просто — здесь, и вдруг — там.
Ракета потеряла след. Пронеслась сквозь пустоту, где мы только что были, и через секунду самоликвидировалась.
Дядя Саша молчал. Я слышал только его дыхание — частое, сдавленное, будто он только что пробежал стометровку. Потом он выдохнул:
— Это что сейчас было?
— Потом, — сказал я. — Уходим.