Страница 6 из 84
— Связь. Радиостанции, ретрансляторы, антенны, коаксиальный кабель. Коммутаторы, серверы, если целы. Компьютеры, ноутбуки, планшеты — всё, что может работать автономно. Принтеры, сканеры. Носители информации: жёсткие диски, флешки. Если найдёте серверную — выносите всё подчистую.
Четвёртый.
— Медицину. Рентген-аппараты, автоклавы, операционные столы, хирургические инструменты, мониторы, дефибрилляторы, аппараты ИВЛ. Лекарства — антибиотики, обезболивающие, противовирусные, инсулин. Бинты, шовные материалы, одноразовые перчатки. Всё, что найдёте.
Пятый.
— Транспорт. Бензовозы, топливозаправщики, передвижные мастерские. Тягачи седельные, трейлеры низкорамные — на них технику вывозить.
Он перевёл дух.
— Инструменты. Ручные, электро, пневмо. От шуруповёртов до перфораторов. Метизы, крепёж. Смазочные материалы, масла моторные и индустриальные.
— Типографию, если попадется: печатные станки, наборные кассы, краску, бумагу.
— Оружие и боеприпасы — само собой. Но это не в первую очередь, этого у нас пока хватает.
— Лабораторное оборудование. Микроскопы, центрифуги, спектрометры, химическую посуду, реактивы.
— Теплицы, системы капельного полива.
Он замолчал, пересчитывая загнутые пальцы. Я усмехнулся.
— Скромненько так.
— А чего мелочиться? — он развёл руками. — Второго шанса не будет. Что не вытащим сейчас — потеряем навсегда. Так что тащите всё, до чего дотянетесь.
Я кивнул, поднялся, подхватил автомат. Откладывать не было никакого смысла.
— Пойдём пока своими силами, без фрицев. Найдём — тогда решим, сколько людей надо.
— Добро, — Твердохлебов тоже поднялся. — Если что-то понадобится, скажешь.
Я вышел, обдумывая список Твердохлебова. Длинный, обстоятельный, как новогоднее меню. Я и сам знал, что тащить надо всё, но когда услышал это от другого человека, перечисленное по пунктам, малость обалдел. По-хорошему, нам предстояло искать заводы, больницы, промышленные базы и вычищать их подчистую, до последнего винтика.
Кое-что я уже наметил. Когда бродил по городу в «Пятёрочке», где-то неподалёку видел трубы. Явно промзона. Даже если её разграбили, то по верхам. Выжившим там ни к чему ни экскаваторы, ни станки токарные, ни тем более типография. Они искали еду, воду, патроны.
Я шёл по пыльной улице, обходя воронки, и думал: Твердохлебов забыл включить в список монетный двор. Звучит, конечно, бредово, но о штамповке собственных денег мы задумывались давно. Золота накопили прилично за это время — я не знал точно, но подозревал, что не одну тонну. Давно пора пустить его в дело. И металлоискатели бы не помешали, и драги промышленные. Так что вот еще плюс к и так необъятному списку.
Полгода. Примерно столько времени у нас было, но это не точно. Может, больше. Может, меньше. Ковчег мёртв, порталы пока держатся, но рано или поздно схлопнутся.
Я шагал по дороге в сторону госпиталя, погружённый в мысли, и вдруг заметил под ногами какой-то предмет. Он ярко блестел в лучах солнца. Наклонился, поднял. Это был осколок какого-то красивого стекла, длинный, изогнутый, с тонким и острым, как бритва, краем. Я машинально проверил остроту, тут же порезавшись.
Привыкший к своей регенерации, даже не обратил внимания. Обтёр ладонь о штанину и пошёл дальше.
И только дойдя до госпиталя и взявшись за ручку двери, глянул на ладонь. Кровь уже запеклась тёмной корочкой, но края пореза оставались открытыми, свежими, без единого признака заживления.
Я замер. Перевернул ладонь, всмотрелся. Ничего. Обычная рана на обычной человеческой руке.
Что, значит, всё? Теперь такой же как все?
Я стоял, тупо глядя на порезанную ладонь, и не мог заставить себя открыть дверь. Мысли скакали, как испуганные зайцы: регенерации больше нет, значит, я теперь смертный, самый обычный, и любая шальная пуля — конец. Но это полбеды. Главное — радиация. Как я теперь полезу в мир «Пятёрочки», где фон зашкаливает? А остальные? Они ведь тоже того, перезагрузились…
Идти на таблетках?
Дверь распахнулась сама, и я отступил в сторону.
Из госпиталя выносили покойника. Ногами вперёд, как положено. Носилки несли двое санитаров из людей штабс-капитана Борисова — крепкие, молчаливые, в застиранных халатах поверх военной формы. Тело под простынёй угадывалось худое, почти невесомое. Они пронесли его мимо меня, не сбавляя шага, и направились к телеге, запряжённой невысокой лошадёнкой. Лошадь стояла, привязанная к старому тополю, и лениво отмахивалась хвостом от мух.
Санитары уложили тело на доски, переглянулись. Один забрался на телегу первым, взял вожжи. Второй сел рядом, поправил простыню, чтоб не сбилась. Возница хлопнул лошадь по крупу, прикрикнул: «Н-но!» — и телега, скрипя рассохшимися колёсами, покатилась по пыльной дороге в сторону кладбища. Я проводил её взглядом и только потом вошёл.
Внутри было темновато, во всяком случае так казалось пока не глаза не привыкнут. Я прошёл по коридору, кивая знакомым медсёстрам, и свернул в крохотную комнатушку, где лежал Ванька. На пороге столкнулся с Аней.
— Только уснул, — сказала она тихо. — Не буди.
Я кивнул, отступил в коридор. Она вышла следом, прикрыла дверь.
— Чай будешь?
— Нет, — горячего не хотелось, в госпитале и так было душно. — Воды дай.
— Пойдём.
Мы прошли в сестринскую — тесную каморку с одним окном, заставленным склянками и пузырьками. Аня налила кружку из запотевшего кувшина, протянула мне. Я выпил залпом, почти не чувствуя вкуса.
— Что с рукой?
Я поднял ладонь. Порез так и не затянулся.
— Стеклом порезался.
— Давно?
— Минут пятнадцать.
Она взяла меня за пальцы, повернула ладонь к свету, прищурилась. Потом молча достала из шкафчика пузырёк со спиртом, вату. Плеснула на рану — защипало, как и положено. Я даже поморщился.
— Странно, — сказала она. — У тебя же всё заживало мгновенно. Что случилось?
— Понятия не имею.
— Это опасно?
— Не знаю.
Она хотела перевязать, потянулась за бинтом, но я отмахнулся.
— Пустяк. Царапина.
— Василий…
— Правда, не надо. Пройдёт.
Она вздохнула, убрала бинт обратно, но посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я понимал, о чём она думает. Не о порезе — о том, что я снова лезу в опасный мир, где и так хватает угроз, а теперь ещё и без своей неуязвимости.
— Не пойти я не могу, — сказал я тихо. — Сама понимаешь.