Страница 43 из 84
Заметил только тень мужчины в чёрном, из тех что расстреливали Максов на улице. Ни лица не разглядел, ни оружия в руках. Только силуэт — и он исчез, растворился в полумраке лестничного пролёта, будто его и не было.
Дальше я поднимался осторожнее. Шестой этаж проверил квартиру за квартирой — пусто. Седьмой — та же картина: перевёрнутая мебель, груды тряпья, вонь. В одной из комнат наступил на что-то хрустнувшее под берцем — судя по очертаниям, обглоданная человеческая кость. Двинулся дальше. Получить пулю от этих придурков не хотелось, хоть я и знал, что с регенерацией теперь порядок. Шрам на ладони, оставшийся после стекла, уже исчез, и это успокаивало. Но проверять её скорость ценой дырки в теле не тянуло.
Наверху ещё несколько раз грохнул револьвер карлика, потом стихло. Я выглянул в окно на площадке седьмого — на улице тоже тишина. Ни выстрелов, ни криков. Только дым от горящего автобуса и тела на асфальте.
Восьмой этаж, девятый. Я проверял каждую квартиру методично, без спешки. Где-то на одиннадцатом звуки боя стихли окончательно. Я вышел на лестничную площадку, закончив с очередной дверью, и столкнулся с ними.
Карлик стоял, отряхивая ладонями свитер и штаны, револьвер он уже убрал. Рядом с ним неподвижно, как изваяние, стоял мужчина в чёрном, тот что отшвырнул меня на пятом этаже. Теперь я разглядел его лучше: невысокий, поджарый, в облегающей одежде, на лице маска закрывавшая нижнюю половину, на голове капюшон, низко надвинутый на глаза.
Выглядел он слишком по-киношному, как ниндзя из американского фильма. Только вместо меча или сюрикенов — короткий автомат незнакомой мне модели с толстым стволом глушителя. Он держал его чуть прижимая к телу, и стоял абсолютно неподвижно — казалось, даже не дышал.
Карлик наконец отряхнулся, поднял на меня глаза и сказал.
— Собирай своих, и поехали, а то отреспятся, патронов не хватит.
Не дожидаясь моей реакции, он развернулся и посеменил вниз по лестнице. Человек в чёрном исчез ещё раньше, просто растворился, будто и не было.
Я двинулся следом, по-прежнему держа автомат наготове.
— Не дёргайся, — бросил карлик через плечо, не оборачиваясь. — Место зачищено.
Я кивнул, но не поверил. Откуда он может это знать? Здание — шестнадцать этажей, сотня квартир, подвал, чердак. Даже если «черных» здесь целая группа, за десять минут всё не проверишь. Но вслух ничего не сказал — просто продолжал сканировать дверные проемы.
Вышли из подъезда. Дым от автобуса истончился, теперь просто поднимался в небо жирной чёрной струёй. Карлик, не оглядываясь, потопал к будке, где сидел дядя Саша.
Я же направился к автобусу. Борисов уже поднялся на ноги и помогал одному из бойцов — тот висел у него на плече, ногами пытаясь найти опору. Второй так и лежал на асфальте, но уже не на спине — перевернулся на живот и пытался отползти. Остальные не двигались.
Выходит всего трое, включая меня, почти не пострадали, двое ранены или сильно контужены, остальные — наглушняк.
Я поморщился, наткнувшись взглядом на чью-то ногу, ту что отбросил когда очнулся. Давно пора привыкнуть, но всё равно что-то щемило. Не жалость даже, а как будто каждый убитый добавлял собой невидимый груз, тащить который становилось всё тяжелее.
Из-за угла дальней шестнадцатиэтажки, мягко шурша шинами по битому кирпичу, выехал бронетранспортёр. Восьмиколёсный, с угловатым корпусом и скошенными бронелистами. Песочный с серыми разводами камуфляж делал его почти невидимым на фоне руин. На крыше торчала башня с пулемётом и гранатомётом, сейчас развёрнутый стволом в сторону высоток. БТР мягко качнулся на и замер напротив автобуса.
Карлик подошёл к боковому люку, обернулся и махнул рукой — забирайтесь, мол.
Дядя Саша подошёл первым. За ним Борисов, тащивший раненого. Я взвалил на плечо второго — тот застонал, вцепившись мне в разгрузку.
В десантном отсеке сидели люди в чёрном, их было трое, четвертый видимо за рулем, оружие они держали на коленях, стволами в пол, и не двигались. Я попытался разглядеть лица, но в полумраке видел только очертания масок.
Забравшись внутрь, раненого, которого притащил Борисов, усадили на откидное сиденье, второго уложили на пол, подсунув под голову чей-то свёрнутый рюкзак.
Ни ран, ни крови, ни дырок в одежде — ничего не было. Только ссадина на скуле у того, что лежал, да багровый синяк на шее у второго. Ну и царапины конечно. Контузия или что похуже — сотрясение, внутреннее кровоизлияние, — я не знал.
БТР мягко тронулся с места.
Не считая гула двигателя — кстати, очень не громкого, тишина стояла полная. Все сорок минут пока ехали — я засёк по часам, — никто не произнёс ни слова.
Наконец машина замедлилась и остановилась. Лязгнул замок, и боковой люк откинулся вверх, впуская в отсек яркий дневной свет. Я зажмурился, проморгался и выглянув наружу, уткнулся взглядом в знакомое рыже-коричневое кирпичное здание в два этажа с решетками на окнах.
Первым вышел карлик, я следом, потом потянулись остальные — Борисов, дядя Саша, раненый которые мог передвигаться. Люди в чёрном остались внутри, только один, тот что спас меня на пятом этаже, встал у люка, опираясь на свой короткий автомат. На меня он даже не взглянул.
Я подошёл к карлику — тот уже копался у железной двери, решив что именно он главный среди этих чёрных.
— Что всё это значит? Кто вы такие?
Карлик вставил ключ в скважину, провернул, дверь открылась.
— Проходи, — сказал он, оборачиваясь. — Твоих осмотрят, перевяжут. А мы пока пообщаемся.
Он кивнул на дверной проём. Я помедлил.
— Надо бы людей моих забрать, — сказал я. — Тех, что у автобуса остались.
— Зачем?
— Похоронить по-человечески.
Карлик замер на пороге. Потом обернулся, и его маленькие глазки уставились на меня с каким-то новым, непонятным выражением.
— Не получится, — сказал он. — Они уже на респе. Хоронить нечего.
Респ. Опять это слово. Сначала тот раненый Макс — «респни меня, респни», — потом уже здесь, в здании, карлик бросил: «а то отреспятся». В голове всё смешалось.
— Да что вообще происходит? — не выдержав, почти выкрикнул я. — Что за «респ»? Почему хоронить нечего? Что за бред?
Карлик проигнорировал вопрос. Просто шагнул ко мне, упёрся ладонью в поясницу — и толкнул к двери. Я качнулся вперёд, едва не споткнувшись о порог. Несмотря на рост — он мне едва до груди, — сила у него оказалась неожиданная, будто меня катком асфальтовым сдвинули.