Страница 26 из 84
Глава 10
Ехали мы долго. Солнце уже почти скрылось, когда наконец добрались до места. Может и быстрее бы получилось, но поначалу хорошая, в процессе дорога становилась всё хуже — приходилось объезжать завалы из битого кирпича, остовы сгоревших машин, провалы в асфальте. Дядя Саша крутил руль, матерясь сквозь зубы. Я же только радовался, что мы не на легковушке, а на таком, пусть и не быстроходном, «внедорожнике».
Наконец выбрались на окраину. Впереди тянулась длинная полоса бетонных гаражей, за которыми темнел небольшой лесок. Никакого аэродрома тут не было абсолютно точно, да и вообще не было ничего что могло бы отвечать символу на карте. Только гаражи, лес и степь.
— И что здесь может быть отмечено самолётиком? — спросил я, спрыгивая на землю.
Дядя Саша заглушил движок, вытер пот со лба.
— А хрен его знает. Может, площадка старая. Для кукурузников или вроде того. Или вообще, когда-то аэроклуб был, а картографы по старой памяти тиснули картинку, на всякий случай.
Обменявшись мнениями, мы двинулись к гаражам, потому что ничего другого просто не оставалось.
Обычные бетонные коробки с железными воротами, которые все, как один, оказались взломаны. Заглянули в первый: пустые канистры, разбросанные ящики, тряпки, картон под ногами. Во втором валялись старые покрышки, облезлые баллоны, обрывки тросов. Ценного, такого чтобы появился соблазн забрать, не было.
Расстроившись, я развернул карту на каком-то ящике, придавил края ладонями, чтобы не задувало. Дядя Саша встал рядом, закурил.
— Думаешь не туда приехали? — спросил он.
— Предполагаю.
Но карта не врала и мы не сбились. Сверившись с ориентирами, я убедился — всё сходилось. Если где и искать «самолётик», то только здесь.
Понимая что ночью особо не поищешь, да и возвращаться обратно идея так себе, решили заночевать здесь, чтобы по-светлу обстоятельно подойти к этому делу.
В поиске места для ночлега я обошёл гаражи по второму кругу, и мне повезло.
Один из гаражей, самый крайний, оказался не очень-то и разграбленным. И еще сразу чувствовалось: хозяин проводил в нем много времени. У стены стоял диван, рядом — газовая плита. На полке — старенький телевизор, еще черно-белый. Кто-то тут шарился, это точно, но, видимо, не варвар, а интеллигентный человек. Что нашлось ценного, забрали, но мебель не ломали, полки не крушили, даже кинескоп не разбили.
— Почти курорт, — сказал дядя Саша, плюхаясь на диван.
Я прошёлся по гаражу, заглядывая в углы и шаря по полкам. На верстаке ещё лежали инструменты — пара отвёрток, молоток, тиски, прикрученные к столешнице. На полке над верстаком — жестяные банки с гвоздями и шурупами, моток проволоки, старая катушка зажигания от чего-то совсем допотопного. В углу, за диваном, обнаружилась стопка автомобильных журналов, перевязанная бечёвкой. Я полистал один — выпуск за девяносто восьмой год. В другом углу стояли пустые бутылки, аккуратно составленные в ящик, и ведро с засохшей в нём тряпкой.
Перекусив, устроились спать. Дядя Саша растянулся на диване, я составил себе лежанку из широкой скамьи и пары ящиков, сверху постелил найденное тут же старое одеяло. Одеяло это было пыльным и поеденным мышами, но главное свое качество — мягкость, не потеряло. Поэтому я не роптал, наслаждаясь тем что наконец могу вытянуть ноги.
Хотел еще принять радиопротектор, — уровень радиации здесь был выше, чем на заводе, но не ощущая физиологических признаков её действия, не стал. Дядя Саша тоже отказался.
Только уснули — взревело.
Низкий, рокочущий гул, переходящий в пронзительный свист, от которого завибрировали стены гаража и зазвенели стоящие на полках банки.
Я подскочил, едва не свалившись. Дядя Саша уже сидел на диване, судорожно натягивая берцы.
Пока собирались и выскакивали, гул почти стих, удалившись в сторону степи. Я подпрыгнул, ухватился за край крыши, подтянулся. Дядя Саша залез следом с неожиданной для его возраста ловкостью. Мы оба замерли, вглядываясь в темноту.
В степи, примерно в километре от гаражей, самолёт коснулся земли, подняв облако пыли. Луна светила тускло, но силуэт угадывался: длинный фюзеляж, стреловидные крылья, два киля, расставленные под углом. Дядя Саша прищурился.
— Миг-25 — сказал он.
Я же толком ничего не видел, поэтому побежал за биноклем, но когда через минуту снова забрался на крышу, в степи уже ничего не было. Ни огней, ни силуэта, ни пыли. Только колышущаяся на ветру трава и россыпь звёзд над горизонтом. Я опустил бинокль.
Дядя Саша тоже всматривался, потом хмыкнул.
— Здесь подземный аэродром. Я такие видел, в Германии ещё. Сверху поле, а под ним взлётная полоса и ангары. Они закатывают машины под землю, и через минуту уже ничего не видно.
— И кому это нужно сейчас?
— А вот это вопрос, — ответил он.
Мы вернулись в гараж. Спать не ложились — какой уж тут сон. Я разжёг горелку, вскипятил воду, сыпанул в кружки растворимого кофе. Закурили. Дядя Саша долго молчал, глядя на огонёк горелки, потом заговорил.
— МиГ-25, это ж последнее, на чём я летал перед пенсией. Зверь, а не машина. Три маха давал без напряга. Помню, взлетаешь, включаешь форсаж — и тебя вдавливает в кресло так, что рёбра трещат. А он прёт, как ракета. На высоте двадцать тысяч метров небо уже чёрное, звёзды днём видно.
Он затянулся, выпустил дым.
— А потом, когда возвращаешься, он планирует, как утюг. Моторы прожорливые, топлива в обрез, но зато скорость. Догонял всё, что летало. И уходил от всего. Разведчик, перехватчик — универсал.
Я слушал, не перебивая. Потом вдруг понял что не знаю, в каком звании дядя Саша закончил службу. Или я знал, но забыл? Такое бывало в последнее время.
— А в каком ты звании?
Он хмыкнул, затушил окурок.
— Подполковником на пенсию проводили. Двадцать пять лет налёта, две войны, три континента. А закончил вот — кукурузником в колхозе.
Я смотрел, понимая, что никогда не слышал от дяди Саши ничего про его службу. Да, он рассказывал какие-то байки, случаи всякие, но всё это было как-то обезличено. Без имён, без мест, без конкретных деталей. Словно он сознательно отрезал ту часть жизни.
— А кем ты там был? — спросил я. — Ну, в смысле должности. Где летал вообще?
Он отставил кружку, закурил новую сигарету, на миг осветив пламенем зажигалки своё лицо — морщины у глаз, седые брови, шрам на подбородке.