Страница 25 из 84
Дядя Саша присвистнул, разглядывая мостовой кран.
— Тут разбирать и вывозить — недели на три работы.
— Главное есть что вывозить, — сказал я.
Я не знал точно, что именно нужно инженеру из того, что здесь было, но рассуждал от противного — многие станки отличались от тех, что я видел на прицепном заводе, поэтому, возможно, среди них найдутся и нужные. Пресса и печей я тут не наблюдал, но, как говорится, курочка по зёрнышку клюёт. Так что я не расстраивался.
Побродив по цеху и заглянув во все углы, мы двинулись туда, где высились трубы. Логика подсказывала: если где и быть литейке, то только там. Зашли, осмотрелись. Здесь было темнее, чем в предыдущем корпусе, но света хватало, чтобы разглядеть главное.
Печи. Огромные, круглые, выложенные изнутри потемневшим от копоти кирпичом. Они выстроились в ряд, пять штук, соединённые трубами и воздуховодами. Я таких раньше не видел, но даже мне, профану, было понятно: эти штуки могут плавить металл.
В центре цеха на рельсах стояла телега — огромная, с ковшом на цепях. Я задрал голову, разглядывая. Ковш был размером с хорошую ванну, только почти квадратной формы. Видимо в него заливали расплавленный металл, а потом телега ехала вдоль ряда форм и разливала его.
Чуть поодаль стояли ящики с песком, в которых лежали готовые отливки — какие-то шестерёнки, втулки, маховики.
Дядя Саша тем временем разглядывал очередной здоровенный мостовой кран, который висел прямо над печами.
— Тут всё серьёзно, — сказал он. — Это ж целый завод в заводе. Если запустить — мы сможем лить что угодно. Корпуса для тех же моторов, например.
Я не был столь уверен, но не спорил, слушая объяснения старого летчика пока мы обходили литейный цех кругом. В какой-то момент, чуть поодстав, я встал у ближайшей печи, потрогал кирпич, заглянул в тёмное жерло. Высота метров шесть, не меньше. Кирпичная кладка массивная, в два слоя, с воздушной прослойкой. Внутри — чёрная спекшаяся корка.
— Как это вывозить-то? — спросил я вслух.
Дядя Саша, прислонившись к мостовому крану, закурил.
— А никак. Печи — они ж не станок. Их не открутишь и не погрузишь. Разбирать — только ломать. Кирпич треснет, футеровка посыплется, потом новую кладку хрен сделаешь.
Я кивнул, переваривая.
— И что тогда?
— А то, что печи никто разбирать не будет. Демонтируем оборудование: кран, телегу, воздуходувки, формы. Всё, что можно открутить и увезти. А печи выстроим заново. На новом месте, под конкретные задачи. Кирпич у нас есть, схема кладки простая, тут главное — размеры соблюсти и трубы правильно вывести.
— Так это же долго?
— Ну, не быстро. Но печь — она и в Африке печь. Сложить новую проще, чем разобрать старую и не повредить. Так что не парься. Печи — дело наживное.
Мы обошли ещё с десяток корпусов, заглядывая в каждый. Где-то было пусто, где-то — груды металлолома. Пару раз натыкались на следы мародёров, но крупные механизмы их тут тоже не заинтересовали. Я уже начал думать, что пресса здесь нет, когда дядя Саша тронул меня за плечо и показал на приземистое здание сбоку.
Корпус был ниже остальных, но массивнее — толстые стены, узкие окна под самым потолком, ворота, способные пропустить грузовик. И в этом свете, в центре цеха, возвышался пресс. Огромный, в два человеческих роста, он стоял на массивной станине, уходящей в бетонный пол. Сверху нависал цилиндр толщиной с хорошее бревно. Внизу — плита, на которой лежала заготовка. Вокруг — рычаги, маховики, трубы гидравлики.
Я обошёл пресс кругом. На станине — чугунная табличка с выбитыми цифрами. Год выпуска 1987. Рядом стоял ещё один, поменьше, видимо, для более тонких работ. В углу ящики с инструментами, в которых были аккуратно разложены гаечные ключи размером с мою руку.
Дядя Саша встал рядом, задрал голову, разглядывая «бревно».
— Серьёзная дура, — уважительно произнёс он.
Закончив с поиском, мы вышли на улицу, и решив что надо бы сообщить о результатах, забрались на крышу самого высокого здания. Я коротко передал результаты разведки, Олег подтвердил приём. На этом связь прервалась — помехи усилились.
Пока я колдовал с рацией, дядя Саша мусолил карту.
— Слушай, — сказал он. — До этого места — он ткнул пальцем в точку с самолетиком, — отсюда километров десять. Может, сгоняем?
Я прикинул. День ещё в разгаре, погрузчик на ходу, трофеи уже найдены. Почему бы и нет.
— Давай. Перекусим только сначала.
Обедали прямо на крыше: галеты, мясо, чай из термоса. Всё было спокойно, буднично даже. Но когда уже подходили к погрузчику, неожиданно наткнулись на «Максов».
Кожа, шипы, заклёпки — всё как в прошлый раз. Четверо, все вооружены.
Мы замерли друг напротив друга, соображая. Пауза длилась долю секунды. Я не думал, не оценивал — тело сработало само. Автомат вскинулся, очередь хлестнула по группе. Дядя Саша выстрелил почти одновременно со мной.
Все четверо рухнули. Никто не успел даже вскинуть ствол.
Я опустил автомат, выдохнул. Дядя Саша сплюнул.
— Надо было одного хоть оставить, — пожалел я, разглядывая тела.
Дядя Саша пожал плечами.
— Поздно. Пошли, пока ещё кто не набежал.
Быстро собрали трофеи, обшарив трупы. Обычный набор: мятые сигареты, зажигалки, складные ножи. Часы — двое механических, одни с треснутым стеклом, но на ходу. Пара золотых печаток, серебряная цепь с потемневшим крестом. Всё сгребли в рюкзак не глядя — в хозяйстве пригодится.
Забрались в кабину погрузчика. Дядя Саша завёл двигатель, и мы тронулись. Я сидел, положив автомат на колени, и крутил головой. Казалось, что вот-вот из-за угла вылетит колонна этих шипованных уродов.
Но вокруг было тихо. Дядя Саша молча крутил руль, поглядывая в зеркало заднего вида. Впереди нас ждал «самолётик»…