Страница 20 из 84
Глава 8
Мы выехали на окраину, когда солнце уже начало клониться к закату, и встали, раскрыв рты от удивления. Выйдя из кабины, я первым делом упёрся взглядом в частокол ржавых вагонов, уходящий за горизонт. Масштаб пока не угадывался — просто стена из металла, за которой ничего не видно. Дядя Саша, кряхтя, спрыгнул следом, и мы двинулись к двум остовам, черневшим впереди. Когда-то это были маневровые тепловозы. Сейчас — груды искореженного металла с обвисшими от жара бортами. От колёсных пар остались оплавленные диски, от двигателей — спёкшиеся внутренности.
Дальше, за этими остовами, открылся вид, от которого захватывало дух. Тысячи вагонов — товарные, цистерны, платформы — уходили вдаль бесконечными цепочками, расходясь во все стороны. Будто кто-то специально согнал их сюда со всех ближайших станций.
— Ты только глянь, — дядя Саша хлопнул ладонью по ржавому борту цистерны. — Мазут. А вон те, серые, — для сыпучих грузов. Тут, похоже, удобрения, уголь.
Я читал маркировку за маркировкой, и в голове у меня созревал план, куда более грандиозный чем список Твердохлебова.
Вот открытые платформы, гружённые двутавровыми балками и швеллерами, — готовые конструкции для мостов и укреплений. Дальше — закрытые вагоны с цементом и известью, с надписью «Боится сырости». Сухие строительные смеси, плиточный клей, гипсокартон, даже деревянные поддоны с кирпичом, упакованные в стретч-плёнку. Целые составы с лесом-кругляком и пиломатериалами — доски, брус, шпалы.
Цистерны, помимо мазута, были заполнены всем спектром химии. Битум для ремонта крыш. Промышленные масла, смазки и солидол. За эти годы я поднатаскался в химии, хоть специально ею и не занимался, и когда увидел на одной из цистерн надпись «Метанол» — что было, по сути, ядом, — отметил про себя: в умелых руках сгодится и он, хотя бы как растворитель.
Но самое главное — мы нашли целый состав с удобрениями. Аммиачная селитра в мешках. Мочевина. Суперфосфат. Калийная соль. Тонны и тонны того, что может заставить землю родить хлеб, а не жухлую траву.
Чуть поодаль стояли новенькие на вид хопперы с надписью «Зерно». Замки на них были сорваны, кучки пшеницы рассыпаны на рельсах.
— Смотри, — показал я дяде Саше на длинную платформу с негабаритным грузом. — Трансформаторы. Силовые, высоковольтные. И катушки кабеля.
— Эх, Вася, — дядя Саша присел на рельс, закуривая. — Тут работы — на год. И это только разобрать и вывезти. Жаль, портал далеко, и тепловозов нет.
Мы прошли вдоль путей больше километра, но не нашли ни одного целого локомотива. Все были разбиты, сожжены или просто искорежены так, что восстановлению не подлежали. Я прикинул масштаб. Сотни, если не тысячи вагонов. Половина как минимум гружёные. Только какие-то варвары разбили все тепловозы. Зачем — непонятно. Может, чтобы никто не мог увести составы, а может, просто ради развлечения.
Нагулявшись и получив общее представление о свалившейся нам на голову богатстве, мы пошли обратно к погрузчику. Обдумывая увиденное.
Узел был кладовой, способной обеспечить развитие нашего поселения на десятилетия. Но как всё это вывезти?
Да, тепловоз у нас в посёлке есть. Но чтобы подогнать его сюда, нужно проложить рельсы километров на двадцать пять. Задача на первый взгляд невыполнимая, но если разложить по полочкам, вырисовывалось следующее. Техника у нас теперь имеется: бульдозеры, экскаваторы, погрузчики, тягачи с низкорамными трейлерами. Рабочие руки тоже — больше тысячи пленных немцев. Рельсы и шпалы мы видели тут же на платформах, так что материал для пути не проблема. Сначала экскаватором и бульдозером расчищается и выравнивается полоса. Потом на трейлерах подвозятся шпалы и рельсы. Бригады укладывают их, сшивают накладками — работа монотонная, но не требующая высокой квалификации. По километру в день, если организовать людей в две смены. Двадцать пять дней — и ветка готова. Дальше по ней своим ходом перегоняем тепловоз, цепляем платформы, гружённые самым ценным, и тащим в посёлок. А потом — второй рейс, третий. За полгода можно вывезти всё, что нужно.
Идея была сырая, но я привык к тому, что мысль, зацепившаяся за край сознания, рано или поздно прорастает в план. Дядя Саша, словно подтверждая мой замысел, затушил окурок и, забираясь в кабину, сказал:
— Ничего, Вася. Отметим на карте. Вернёмся. Никуда эта железная рухлядь не денется. А ты пока думай, как нам сюда портал поближе пробить.
Мы объехали узел по широкой дуге, и впереди снова потянулись городские кварталы. Погрузчик мерно рычал, переваливаясь через брошенные машины и кучи мусора. Я уже начал подрёмывать, когда дядя Саша сбросил газ и присвистнул.
— Глянь-ка, — сказал он, кивая влево.
Я повернул голову. Библиотека. Одноэтажное здание с колоннами, построенное, похоже, ещё в середине прошлого века. Окна местами выбиты, над входом — вывеска с хорошо читаемыми буквами.
— Зайдём? — спросил я.
— А чего нет. Всё равно по пути.
Мы остановили погрузчик, выбрались. Я толкнул тяжёлую дверь, и мы вошли внутрь.
У стойки регистратуры, скорчившись, лежал уже засохший труп женщины. На ней всё ещё были очки с толстыми линзами, а на плечах — остатки серого кардигана. Возможно библиотекарша.
— Смотри, — дядя Саша обвёл рукой читальный зал. — Всё на месте. Мародёров не было.
Действительно. Стеллажи стояли ровными рядами, книги — на своих местах. Я прошёлся, провёл пальцем по корешкам. Толстой, Достоевский, Пушкин. Энциклопедии. Атласы, словари. Всё это богатство пылилось здесь, никому не нужное.
— Это надо бы в первую очередь вывозить. — сказал я.
— Руки не дойдут, — резонно заметил дядя Саша.
Я вздохнул. Он был прав. Список Твердохлебова, железнодорожный узел, строительство, топливо, оружие — всё это отодвинет книги на задний план. Никто не пошлёт людей разбирать библиотеку, когда нужно восстанавливать электростанцию. Но оставить это здесь, зная, что порталы скоро закроются и второй шанс исчезнет навсегда, мне было жаль.
— Давай тогда хоть сейчас что-нибудь прихватим? — предложил я.
Дядя Саша не отказался. Таскать тяжести ему не хотелось, но он понимал, нам это ничего не стоит, а пользы будет — на поколения.
Не задерживаясь, мы начали перетаскивать отобранные стопки. Я брал по два десятка книг сразу, прижимая их к груди. Дядя Саша справлялся иначе: он грузил стопку на плечо, придерживая ладонью, и нёс, чуть пригнувшись, как несут мешок с крупой.