Страница 48 из 67
Глава 29
Глава 29
Я ещё не успела толком отдышаться после вчерашнего визита Черного рыкозябра, как в окно влетело его очередное послание.
На этот раз магическое письмо Игнатриона порхало с видом важным, со скоростью приемлемой, а крылышками, будто отлакированными, махало чинно и натянуто.
— Сегодня, как погляжу, у нас не посылка, а интеллигент при галстуке! — похвалила Солошля.
— Ну хоть не с дымом и огнём, — заметил Мшастик, выглядывая из моей корзинки с обрезками ткани. — В прошлый раз конверт от Черного дракона чуть не поджарил мне хвост.
— Вот только эту бандерольку фальшивая «интеллигентность» тянет не в библиотеку, а за ширму, — буркнула я, пытаясь поймать письмо Игнатриона.
И точно: гадёныш-посланец вытянулся и норовил заглянуть в раздевалку, где болтались сегодня лишь пустые вешалки.
Тут я его и прихлопнула ладошкой!
Конверт шлёпнулся на край стола и захлопал крыльями так сдержанно, будто сейчас будет лекцию по философии читать.
— Фу-у-у, невоспитанный! — всплеснула ленточками Солошля. — Если уж шпионить за переодевалочной каморкой, то хотя бы из-за бархатной драпировки, а не так внаглую!
Я тем временем цыкнула на крылатого вестника, и тот, поджав крылья, наконец присмирел.
— Ну что ж, читаем вслух! — предусмотрительно подлетел ко мне хитрый Мшатяра.
Но я не стала ему возражать и развернула письмо. И первые же строки лишили меня дара связно говорить!
Язык прилип к нёбу, а глаза покатились на лоб.
— Да это не письмо, а целый свод законов! — вспылила я. — "Устав поведения госпожи Марго (то есть меня) при ведении ателье", — пафосно значилось в заголовке.
— Ну, лерд Игнатрион хотя бы верен слову, — хихикнула Солошля, отчаянно симпатизировавшая властным драконам. — Он ведь обещал прописать правила для тебя, Марго. Вот и лови!
— Да по какому праву?! — гаркнул на нее Мшастик, чей мох приобрел подозрительно багровый оттенок. — А ну-ка зачитай, что там этот паршиво-чешуйчатый намазюкал!
— Угу, — откашлялась я, приступая к чтению. — Первый пункт: "Запрещается обслуживать клиентов мужского пола".
— Ага, то есть трико отныне не шьём, — прокомментировал Мшастик. — Только юбочки да пеньюарчики??
— Ха! — прыснула я. — Интересно, а если ко мне придёт тот орк с просьбой подлатать боевые штаны, я должна что? Гнать его взашей?
Шляпка мечтательно вздохнула:
— А, может, дракон таким способом намекает, что у тебя отныне будет только один клиент-мужчина? И это, разумеется, он сам..
— О, как романтично! — процедила я сквозь зубы. — Только почему-то попахивает тут не сантиментами, а диктатурой.
Дальше — лучше.
— "Запрещается находиться наедине с мужчинами."
— Как так-то? — не поняла любвеобильная Шляпка.
Неужто Игнатрион только что потерял сообщницу в ее лице?
Надо бы закрепить эффект! И я постаралась:
— Как если бы я нечаянно пошла к сапожнику обсудить сочетание ботильонов и ботфорт, — расшифровала я требование Игнатриона, — а в процессе дверь случайно сама по себе прикрылась. В общем тогда мне надо звать полицмейстеров и жаловаться на гнусное.. равнодушие престарелого сапожника!
Мшастик бестактно заржал:
— Представляю афишу: «Ателье. Приём клиентов строго в присутствии хорового хора!»
Шляпка же деликатно кашлянула и ткнула меня бантиком в третий пункт.
Я чуть не поперхнулась вдохом:
— "Запрещается приближаться к мужчинам в обнажённом виде".
— Спасибо, родной! — взвилась я, условно обращаясь к Игнатриону. — Я-то, наивная, собиралась завтра в чём мать родила раздавать визитки!
Мшастик уже икал от смеха, а Солошля защебетала, придерживаясь выбранного ею репертуара бесплатной стряпчей для драконов:
— Ну может, это забота? Чтобы тебя не продуло. Сквозняки, знаешь ли..
— Так-с.. — я распечатала письмо полностью и продолжила читать вслух. —«Пункт четвертый. Запрещается улыбаться мужчинам дольше трёх биений сердца».
— Ха! — так и покатился Мшастик по столу от смеха. — А если сердце замирает от нежного волнения, то можно и дольше лыбиться? Или тебя проверять будут с секундомером, изготовленным по величайшему указу лерда инквизитора?
— Дальше хуже, — вздохнула я. —«Пункт пятый. При появлении любого мужчины в ателье немедленно надевать на себя мешковидное платье».
— Из мешковины?! — возмутился Мшастик Жуфле, по своей магической природе склонный к проявлениям тонкого эстетического вкуса. — Да в таком виде клиент не то, что заказ отменит, он сбежит в ужасе!
— О, — в противовес ему всплеснула Шляпка перьями. — Черный дракон и к манекенам бы приревновал нашу Марго! Вот это страсть!
— И последний перл, — сказала я, уже сквозь зубы. —«Пункт шестой. Госпожа Марго должна официально объявить себя дамой лерда инквизитора Игнатриона Черного».
— О, браво! — всплеснула ручками Солошля. — Он всё же сделал предложение прелестной Марго!
— Стать его «дамой»?! — у меня послание само выпало из рук. — Не невестой, не будущей супругой.. а дамой!
— Ну, дамочка! — вякнул Мшастик. — Звучит, как «официальная любовница при дворе».
— Ага, вот прямо сейчас побегу самообъявляться! Уж очень приятно быть записанной в «штат любовниц» его инквизиторского нахальства Игнатриона Чернодушного!
Последний пункт добил меня окончательно.
А все надежды, повязанные на Игнатрионе, рухнули в темную яму, вырытую его оскорбительным ко мне отношением.
Однако Шляпка, ничего не подозревающая о моем состоянии, прижала поля к лицу. И прощебетала, краснея:
— Ах, как это волнительно, щекотливо и.. и.. и как непристойно одновременно! — не понимая, как близко подобралась к реальному положению дел, поделилась она ощущениями.
— И это называется "ухаживание"? — психанула я, сминая письмо. — Скорее, перед нами каталог бредовых ревнивых фантазий!
После чего я схватила перо и, едва сдерживая злодейский смех, принялась писать ответ.
Не письмо, а фейерверк возмущений и язвительных комментариев.
О том, что в моём ателье будут обслуживаться все, включая орков в дырявых штанах.
О том, что раздеваться я буду, где и когда сочту нужным — хоть на балу у самого императора!
И, главное, что я никакая не дама Инквизитора. Что бы это, Рогатый побери, не означало!
— И пока он не удосужился встать на одно колено и предложить кольцо, — заглядывая мне через плечо, предложила Солошля приписку, — пусть уберёт свои драконьи уставы обратно в пещеру!
Но Мшастик не мог допустить такого постскриптума. И не дожидаясь моего мнения по поводу, запечатал письмо магией.