Страница 43 из 67
Он не торопился занять место напротив. И на миг мне почудилось, что вся эта галантность сейчас рухнет. А дракон просто протянет руку, привлечет меня к себе — и плевать на этикет!
Но.. он сдержался. Чуть отвёл глаза, и в этом мелком движении промелькнуло что-то непривычно прохладное.
Нам подали закуски.
Мы говорили о пустяках: о погоде, о новых поставках тканей, о том, как в лавке сдружились две клиентки, которые десять лет друг друга не переносили.
Он слушал, улыбался, отвечал шуткой на шутку. Но иногда — ох, иногда — его взгляд становился острым, почти прицельным.
Словно инквизитор в привычной манере сканировал меня насквозь. Считывал все заплатки, которыми я абстрактные «дыры» в своем облике прикрыла. Причем и внутренние, и наружные.
— Да, Летний бал стал сенсацией! — начал он после глотка прохладительного напитка. — Марго.. а помнишь ту фею на балу? Лидд и, кажется.
Я поставила бокал.
Он меня за дуру держит?
Специально исковеркал имя Линни, чтобы вызнать, помню ли я свою так называемую жертву?!
Считает, я выдала бы себя так просто, будь я преступницей? Трижды ХА!
— Ты ошибся, инквизитор, — без лишнего смущения указала я на его ошибку. — В ее имени удвоенная «н». А не буква «д». Если ты про ту, что потеряла душу, разумеется. И, боюсь, да. Такие истории запоминаются и разносятся бездельниками.
Игнатрион взял паузу. Короткую. Чтобы успеть переварить мой прямолинейный выпад.
«Осторожнее, дракоша! Не подавись», — отпадной ехидной улыбнулась я.
В моем арсенале еще много демотивирующей прямоты!
— Вот именно, — голос дракона стал еще мягче, но в эту мягкость парадоксальным образом вплелся металл. — Это ведь ты сшила ей платье?
— Я, — безмятежно отправила в рот кусочек сыра. — Как и половине зала. Ты пригласил меня сюда, чтобы допросить при полной Луне? Не знала, что дознаватели подвержены приступам романтики!
— Зачем же так резко реагировать? — гортанно хохотнул дракон. — Может, мне просто любопытно, как ты ко всему этому отнеслась. И как объяснила себе оборот феи?
— Увы, я расстрою тебя и твоё казённоелюбопытство , Игнатрион. Я завершаю пошив и не отслеживаю, кто в кого потом превращается, — продолжила я трапезу, отчаянно заедая стресс от его недоверия.
Игнатрион усмехнулся, но усмешка вышла.. придирчивой.
— Знаешь уже, что о тебе говорят? — спросил он так, будто сам не придает этим слухам значения.
— Что я коварная соблазнительница, оплетающая мужчин шелковыми нитями? Слышала, — кивнула я. — Передай солонку, пожалуйста. Твой повар не умеет любить.
Игнатрион дернул вверх левую бровь.
— У этого замечания есть подтекст? — безошибочно разгадал он мой намек.
— Да, — уняв дрожь, постаралась я звучать ровно. — Такой, что иногда непроизвольные действия людей говорят об их душе больше, чем явные признаки. Например, влюбленный повар часто пересаливает еду. Так говорят. И эта забывчивость сообщает о его чувствах гораздо больше, чем кольцо на безымянном пальце.
— Хочешь сказать, прозрачные улики — порой обычная подстава? — понимающе хмыкнул инквизитор. — А язык тела куда более искренний свидетель?
И его пристальный взгляд замигал порочным светом.
Да уж, дракон-то точно помнил, как в его ванне язык моего тела оказался гораздо болтливее, чем я сама!
Это-то и обидно. Кто-кто, а Игнатрион должен был бы знать, какая я искренняя натура.
И ему точно не следовало вести допрос окольными путями. Это меня только оскорбило. И ничего более.
— Хочешь, чтобы я верил тебе по умолчанию? — кивнул вдруг дракон, завершив наблюдение за моими яростными попытками поймать оливку из листьев салата. — Хорошо. Тогда задам вопрос прямо, как и следовало изначально.
Я уже хотела огрызнуться, что с прямолинейностью он безвозвратно опоздал. Но любопытство пересилило.
Послушаем, насколько искренним может быть инквизитор с предполагаемой ведьмой.
— Был ли у кого-либо доступ к платью, созданному в твоем ателье? Помимо тебя самой, Марго, — уточнил Игнатрион. — Кто-нибудь мог бы в обход тебя вшить в тот наряд зловредное заклинание?
— Нет, — не задумываясь, ответила я.
И сделала это с невозмутимой уверенностью человека, знающего, что его оболгали.
— Никто не мог войти в мою лавку и испортить платье феи проклятиями, — с вызовом впилась я в его серые глаза. — Ты же сам подарил мне защитный амулет. И знаешь наверняка, что наряд Линни целиком и полностью моих рук дело. Еще вопросы?
Его пальцы чуть сжали ножку бокала.
— Я просто пытаюсь понять, Марго, — примирительно проговорил Игнатрион, — насколько глубоко ты в этой истории.
— Нет, Игнатрион, — грустно улыбнулась я. — Ты пытаешься прощупать, в насколько роковой женщине так глубоко увяз ты сам!
Он дернулся как он удара.
Глаза с серебристым блеском поволокло мраком. А воздух между нами уплотнился, предвещая грозу.
— И насколько же моя избранница ядовита? — он улыбнулся краем губ.
Но серебристый взор так и продолжил колоть прохладой тьмы.
— А этого ты не узнаешь, пока не попробуешь, — понизила я голос до интимного шепота.
И для усиления эффекта я отправила в рот сочную ягодку квасограда, снятую с вершинки принесенного нам десерта.
Не собиралась облегчать Игнатриону решение.
Если он колеблется в отношении меня, значит, уже поверил кому-то больше, чем мне.
Так что оправдания только слабость мою покажут. И усугубят его подозрительность.
Потом еще обвинит меня в том, что я всячески склоняла его поверить мне.
Нет уж. Пусть выбирает сам между профессиональной бдительностью и чувствами!
И тогда решение Игнатриона будет целиком и полностью его решением! Без искажений и погрешностей.
— Коварная ты лерда, Марго! — с легким раздражением, которое явно было перебито тонной восхищения, воскликнул дракон.
— А то! Подозреваемые в ведьмовстве, они такие, — чуть не показала я язык опешившему вконец инквизитору.