Страница 46 из 62
– По документам – медикаменты, гуманитарка. Внутри – гормоны, анаболики, препараты, которые запрещены, но жадно покупаются. Всё оформлено гладко. Маршрут длинный, везде люди Бьянки и мои. Ник свёл меня с умелым хакером Толем, через него я вышел на Алису, – на этих словах я хмурюсь, ощущая отдалённую ревность.
Неуместную, знаю, потому как Ратмир за все эти месяцы ни разу не давал мне повода для подобного. Но сложно контролировать это чувство, оно просто есть и всё.
– Через неё идут переводы, крипта, обнал, она наш спец по деньгам. В Беларуси Ткач, бывший логист твоего отца. Его вышибли, я забрал. Он проводит через границу, меняет накладные, оформляет грузы, как медицинское оборудование. Дальше, в России, уже работают те, кто выпал из системы моего и твоего отцов, готовые к противостоянию и кому я доверяю, – он продолжает без заминки, словно перепроверяет построенную схему.
Я подаюсь ближе, прижимаюсь к нему и укладываю голову на его плечо.
– Пока что деньги идут в оборот. Всё уходит на оплату, на расширение, на безопасность. Но этого мало, надо не только зарабатывать, но и бить, – на этом моменте он переводит взгляд к моему лицу, и я понимаю по глазам, о чём речь. – Так, чтобы они занялись друг другом. Через Толя мы вскрыли цепочку твоего отца, подменили документы отчётности и сорвали одну поставку моего. Сейчас они копаются у себя, ищут крысу, а я строю дальше.
Он замолкает, выдыхает, гладит по спине, смотрит в глаза и добавляет почти шёпотом:
– Я не строю империю, у меня нет планов сделать себе имя. Я создаю сеть, в которую нельзя вломиться просто так. Чтобы даже, если нас найдут, у меня были ресурсы и силы дать отпор.
Сижу на его коленях, обняв за шею, и мне не нужно больше слов. Только то, что он рядом, и что он сделал всё это, чтобы мы могли просто быть.
Дальше Ратмир не стал отгораживать меня от дел, рассказывая о каждом шаге, о поставках, вырученных деньгах и возникших проблемах. Через месяц мы бросили дом в горах и переехали в портовый город Специя итальянского региона Лигурия. Потому как Ратмир работал в порту, и поездки из Аосты занимали около четырёх часов в одну сторону. Он практически не бывал дома, и если, несмотря ни на что, я могла с этим смириться, то Ратмир нет. Ему надоело быть рядом несколько часов в сутки, а мне было его жалко, он практически жил в дороге.
Здесь мы сняли скромную квартиру недалеко от порта и начали жить по-новому. Ратмир так же пропадает на работе, если можно назвать это дело работой, но он уже ближе. Порт в считанных минутах от нашего дома, и он в любой момент может приехать. В частности, это и было самым важным при мыслях о переезде.
Мы растём и уже пинаемся вовсю, в горах до врача далеко, и Ратмир переживал, что, в случае чего, он не успеет приехать. А тут всё рядышком, и магазины, и врач, и, в принципе, цивилизация. Я отвыкла от людей, от городского шума, но мне даже нравится видеть столько оживления вокруг.
Итальянцы очень колоритный народ, окно открываешь и сразу чувствуешь всю их горячую кровь. Мне нравится ходить на рынок за свежими овощами и фруктами. Прогуливаться в порту, где стоят рыбаки и продают свежую морскую живность. Вдыхать солёный воздух и чувствовать себя счастливой. К слову, с рыбой мы на «ты», готовить её у меня выходит лучше всего, и это даже вкусно.
В общем, всё так спокойно и хорошо, что даже немного страшно. Но, может, наши отцы решили оставить нас в покое? Возможно, они подумали, что не стоит портить жизнь своим детям?
Я знаю, что они нас искали, Ратмиру сообщил этот загадочный Толь, что наши отцы воевали между собой. Мой папа решил, что Князь всё же выполнил свою угрозу и убрал меня. А Зверев-старший думал, что именно мой отец помог нам сбежать. Война между ними длилась до того момента, пока не влез Ратмир со своими саботажами, устраивая им проблем выше крыши.
Ещё через месяц Ратмир вышел в большой плюс в финансах, расширил круг поставок, увеличил количество маршрутов, взял больше товара из разных стран. Он не говорил вслух, что всё пошло вверх, не кричал, как победитель, не тратил деньги впустую, чтобы доказать себе, что теперь может.
Ратмир начал возвращаться домой чуть раньше, чем обычно. Не потому, что закончил дела, а потому как знал, что система работает и без него. Не полностью, но уже так, что можно отойти на пару шагов и не опасаться, что всё рухнет. Это было не расслабление, это было доверие к людям в его команде.
Он начал просыпаться не от сигналов и звонков, а от запаха кофе или будильника в моём животе. И пока я готовила завтрак, он просто стоял, облокотившись на дверной косяк, и смотрел на нас.
Мы расширялись и шли дальше, машину купили простую, чтобы было, на чём передвигаться. Обустроили уголок в двухкомнатной квартире для нашего малыша. Нам не нужны роскошные дома, у нас другие цели.
Но самое главное, что я стала принимать участие в делах. Нет, я не ходила на сделки, не влезала в маршруты, но я выучила итальянский. Нашла преподавателя, занималась каждый день и стала помогать с документами, с оформлением поставок, с перепиской, где нужны были знания языков.
Я учила несколько языков и обижалась на родителей, что не дают мне быть ребёнком, но сейчас мне пригодился и немецкий, и английский. И вот иногда просто переводила, иногда вела переписку от имени компании. Пару раз помогала с регистрацией через местных юристов, проверяла бумаги перед отправкой, списывалась с бухгалтером в Словении, когда не сходились накладные.
Это не что-то большое, но я чувствовала, что полезна. Что теперь я не просто жду его с работы и варю суп, а действительно двигаю хоть что-то вперёд.
Иногда он смотрел, как я печатаю, и улыбался так, будто гордится. Не потому, что я что-то особенное сделала, а потому что мы теперь действительно вдвоём. Не только дома, но и там, где решается, кем мы будем завтра.
–
Я не хочу быть тем, у кого тысяча рук и все заняты фигнёй,
– как-то сказал он, пока чистил картошку, потому что я устала и просто сидела на кухне, наблюдая. –
Я хочу десять рук, но чтоб каждая знала, что делает и зачем.
Когда появлялись новые маршруты, он рисовал их не на стене, не на карте, не в компьютере, а голосом мне. Пока мыл посуду, завязывал шнурки или гладил живот ладонью.