Ты моя война

От той, что вывернула меня наизнанку и показала, какой может быть жизнь. Что за каких-то жалких несколько дней оккупировала мои мысли, построила гнездо в сердце, вызвала необъяснимые чувства и перевернула мои мир с головы на ноги. Да, именно так, и никак иначе.

Я буду отцом!

Не, я, наверное, сплю, и мне это снится. Я не заслужил этой девочки, которая не требует ничего взамен, её такой яркой и преданной любви. Я вырос в напряжении, по правилам и законам, нигде не прописанным. Меня всю жизнь учили быть с холодным разумом и жить с выгодой. Отец был больше наставником, учителем, жёстким тренером, чем родителем. А принцесса разделила мою жизнь на до и после. И сейчас взорвала к хренам остатки моих прошлых установок.

Жалобный всхлип вырывает из мыслей, и руки на автомате крепче сжимают мягкие бёдра, когда их обладательница дёргается.

– Принцесса, – фокусирую взгляд на ней.

Плачет. Какого хрена она ревёт? Ребёнка не хочет?

– Скажи, что это слёзы счастья, – произношу и замираю в ожидании ответа.

Да, превратился в какого-то сопливого пацана, но когда она рядом, когда вижу восхищение в её глазах, открытое проявление чувств, я таю, как девица на первом свидании. Я готов всё отдать, мир взорвать к чёртовой матери за её улыбку. А сейчас и вовсе хочется встать на горе, бить кулаками себе в грудь, как орангутан, и орать на всю вселенную, что моя она.

– На тебе и так слишком много проблем, теперь и это, – выпаливает Влада, чем возвращает в реальность.

– Понятно, – вздыхаю, встаю и, подняв её на руки, падаю в кресло, прижав девушку к себе. – Слушай сюда, принцесса, – говорю тихо, с рычащими нотками в голосе. – Ребёнок, наш с тобой, не может быть проблемой. Ты не можешь быть проблемой. Ты та, ради которой я горы сверну и море осушу. И переживать тебе не о чем, это вредно, – на последнем слове накрываю плоский живот своей ладонью, ощущая, как под рёбрами бахает сердце. – Я всё решу, тебе ясно? – обхватываю её лицо, заставляя повернуть голову ко мне. – Не слышу, – бросаю требовательным тоном.

– Ясно, – едва слышно отвечает, сжав губы в тонкую линию. – Я очень тебя люблю, Ратмир, – добавляет и смотрит на меня с тем восхищением, которое сносит мне башку за мгновение.

Тем взглядом, который ставит меня на колени. Тем выражением лица, от которого у меня мозги превращаются в кашу. И столько немых признаний в её глазах, столько обещанных чувств, что у меня ребра трещат от стука сердца.

Я немногословен в таких делах, мне проще делом ответить. И, поднявшись на ноги, не выпуская из рук самое дорогое, что у меня есть, усаживаю Владу на плетёный стол. Прижав к своей груди, впиваюсь в опухшие ещё с ночи губы, и меня выносит нахрен в другую вселенную. Как и каждый раз, стоит нам слиться в одно.

Я целую её не для утешения, просто не могу иначе. Хочу быть ближе, раствориться в ней, чтобы забыть, как дышать без неё.

Она отвечает без тени колебаний, руки проскальзывают по моей голой спине, и я замираю. От её прикосновений, от тишины, от того, как сильно внутри всё болит и горит одновременно. На фоне пения птиц и тихого шелеста ветра, я слышу только её быстрое, рваное и живое дыхание.

Провожу пальцами по её шее, ключицам, по тонкой линии плеча, отодвигая вязаный кардиган. Кожа под моими ладонями покрывается крупными мурашками, и это очередной выстрел в голову. Сердце бьётся всё чаще, и не от возбуждения, а от выбивающих дух чувств к ней. От страха потерять и желания держать так крепко, чтобы кости трещали.

Влада скользит руками выше, зарывается пальцами в мои отросшие за этот месяц волосы, притягивает ближе, и я позволяю ей вести. Мы не торопимся, с ней я никогда не гоню коней, потому что нет жажды сбросить напряжение, а только мазохистское желание наслаждаться каждой секундой.

Она гладит меня по голове, и я млею как кот, осталось только начать мурлыкать для полной картины. Целую с жадностью, перетекая к подбородку, скулам, лбу. Мне хочется столько всего сказать, но внутри так много, что горло сжимается от обилия слов.

Я прижимаюсь лбом к её виску, едва справляюсь со сбитым дыханием. Мои руки скользят и ложатся на её талию, а Влада подаётся вперёд, ногами обвивает меня. Её дыхание смешивается с моим, пальцы сжимают мои плечи, а ногти вонзаются в кожу, когда я заполняю её собой. Мы качаемся вместе на этой тонкой грани между любовью и тишиной. Я вдыхаю запах её волос, и он становится для меня важнее чистого воздуха. Мы движемся медленно, будто каждый толчок друг к другу – что-то сродни жизненной необходимости.

Утренний воздух по-прежнему свежий, прохладный, но мы оба пылаем в необузданном огне. За забором всё тот же мир, который может рухнуть в любой момент. Но здесь, в эту секунду, есть только мы.

Она, которая дрожит, когда я накрываю ладонью её щеку и смотрю в глаза, пока нахожусь в своём собственном раю. Она, которая тихо шепчет моё имя раз за разом. И я, сжимающий её тело в ответ так, словно даю клятву, что никто её не заберёт у меня.

Я держу её так, словно она моя единственная опорная точка, мой якорь в этом бушующем море. Руки сжимаются на её талии, пальцы дрожат от избытка эмоций. Я не знаю, как быть отцом, я не уверен, что заслуживаю этого счастья. Но у меня есть она и наш общий ребёнок. Теперь они – это мои новые реалии. И пока она дышит у меня на груди, пока её сердце отзывается моему, всё остальное неважно.