Ты моя война

– Ну и что дальше? – насмешливо спрашивает мужчина и, судя по шагам, ходит туда-сюда.

Конечно отсюда один выход, мне до него никак не добраться, и он прекрасно это понимает.

Стараюсь максимально тихо взять несколько тарелок, но, естественно, они звякают, едва я к ним притрагиваюсь. Не дав возможности мужику опомниться, поднимаюсь на ноги и начинаю швырять в него посудой. Он явно этого не ожидал, и всё, что успевает, это отгородиться руками.

Останавливаться мне нельзя, иначе дам ему шанс тронуться с места. Поэтому бросаю в него всё, что под руку попадётся. Тарелки, чашки, подносы, и даже вилки с ложками.

– Достала! – рыкнув, он достаёт пистолет из прикреплённой к бедру кобуры и направляет его на меня.

Зажмуриваюсь, прижав руки к лицу, и тут грохочет оглушающий выстрел. В ушах звенит, и я перестаю чувствовать своё тело, кажется, даже стука сердца больше не ощущаю.

– Влада! – голос Ратмира звучит, словно сквозь толщу воды. – Влада, надо уходить! – громко бросает и впивается в мой локоть.

Отрываю руки от лица, открываю глаза, и первое, что вижу, это лежащее посередине помещения тело.

– Быстрее, я его не убил, – говорит Ратмир и тянет меня на выход.

Прихожу в себя, поняв, что со мной всё в порядке, и позволяю ему увести меня.

– Ты ранен? – спрашиваю, пытаясь на ходу осмотреть его.

– Нет, – коротко отвечает, не сбавляя шага.

– Там был твой брат? – спросив, я кидаю взгляд назад.

– Был, – и снова коротко. – Мне удалось его оглушить, но он скоро оклемается и вызовет подкрепление, – добавляет и останавливается на улице рядом с черным внедорожником. – Сука! – выругавшись, смотрит на часы. – Слишком рано, парни не успели, – качает головой. – Водить умеешь? – смотрит на меня, и я киваю. – За руль! – приказывает, и я выполняю.

Успеваем доехать до ворот, когда заднее стекло разлетается на осколки от выстрела.

– Гони! – кричит Ратмир, и я вжимаю педаль газа в пол.

Казалось утихшая немного при появлении Ратмира паника снова поднялась к горлу. Я не могу похвастаться большим водительским опытом, потому что мой максимум – это круги по автодрому. Но, оказывается, в стрессовых ситуациях в человеке пробуждаются неизвестные ранее способности. Это не просто страх, а животный, первобытный инстинкт. Будто организм сам знает, что, если ошибёшься, тебя уже не будет. Руки действуют быстрее мысли, мышцы сводит от напряжения, а в груди разгорается глухой пожар, который не потушить ничем.

Я маневрирую среди автомобилей на дороге, как заядлый гонщик, на запредельной скорости. Может и не настолько высокой, но совершенно точно недопустимой для города.

– К-куда ехать? – спрашиваю, заикаясь и сжимая руль до побеления пальцев.

– Сбавь скорость, погони нет, – ровным голосом проговаривает Ратмир, бросив взгляд назад.

В салоне воет ветер, несобранные волосы развеваются, пряди падают на лицо, мешая обзору. Меня трясёт, и я не знаю, от холода или от страха. Скорее и от того, и от другого. Вчера мы тоже убегали, но за нами никто не гнался, и никто не стрелял в спину. Всё ещё казалось игрой, как в кино, где герои красиво ускользают от опасности и целуются под финальные титры. А теперь… теперь в лицо дышит что-то настоящее, дикое, неумолимое. Каждая секунда будто натянутая струна, и ты не знаешь, когда она лопнет. Сейчас же понимаю, что вот оно, наше настоящее, и принцессе в розовых очках это надо ещё принять.

– Марк, нас вычислили, своих не отправляй, – говорит Ратмир в трубку. – В норме, – кивает, видимо, отвечая на вопросы. – Думаю, всё отменяется… – обрывается, слушая собеседника, и хмурится. – Мы угнали их тачку, но её надо бросить, пока не отследили, – и снова небольшая пауза. – Договорились, – кивнув, он отключается и несколько секунд задумчиво смотрит вперёд.

– Ратмир, – тихо зову его, когда пауза затягивается, а я от напряжения готова превратиться в камень.

– Где-то в километре отсюда есть ресторан, заедешь на парковку, – бросает строго, почти в приказном тоне.

– Хорошо, – шёпотом отзываюсь, моментально поникнув.

«Я испортила ему жизнь», – возникает мысль в голове. Человек жил, строил планы на будущее, собирался стать сыном своего отца, а тут я. Внутри всё онемело – чувства, голос, рассудок. Осталось только это удушающее понимание, что ты кого-то утащила за собой в бездну. Не случайного прохожего, а того, кто, возможно, был слишком хорош для тебя с самого начала.

Меня вдруг бьёт осознанием, что из-за меня он лишился своей семьи и той жизни, что была ему заготовлена. Сколько времени пройдёт, прежде чем он поймёт, чего лишился ради той, которая ничего не стоит.

Внутри словно включили прожектор, и его свет бьёт в глаза, выжигая всё, что я не хотела признавать. А вдруг он уже жалеет? Просто молчит из жалости? Этот страх больнее всех погонь и выстрелов – быть обузой, быть ошибкой.

Те яркие чувства, что сейчас нас окутывают, затухнут, эйфория сойдёт на нет, и останется реальность. Суровая и беспощадная. И что тогда? В своих чувствах я уверена – влюбилась по уши в своего палача. А Ратмир… он не сказал ничего о своих, не признавался ни в чём. Ладно, глупо ожидать от такого закрытого человека каких-то громких слов, он говорит поступками. Но если нам придётся всю жизнь прожить в бегах и скрываться, он может задаться вопросом, на черта ему это надо. Сомнение – та ещё коварная тварь. Оно не орёт, не ломает, только ядовито шепчет: «А вдруг ты ему не нужна настолько, как он тебе?» Эти слова как наждаком по сердцу, особенно, когда ты уже не принадлежишь себе.

Когда я заезжаю на парковку фешенебельного ресторана, по щекам уже катятся слёзы. Я, честно, не хотела давать им волю, но после пережитого пришёл откат.

Ратмир незамедлительно открывает дверь, но перед тем, как выйти, осматривает салон машины. Лазает повсюду, словно что-то ищет, и я решаю успокоиться, пока он занят. Выхожу и, вытерев слёзы, глубоко вдыхаю и шумно выпускаю воздух, подняв голову к чистому небу. Руки всё ещё подрагивают, тело бьёт озноб, ноги подкашиваются, но я стараюсь выровнять дыхание. Это почти медитация, вдох как мольба, выдох как прощение себя. Я пока ещё жива, пока он рядом. Но как надолго мне хватит этого воздуха?

Слышу хлопок двери и, повернувшись, вижу, что Ратмир прячет пистолет за поясом брюк и рассовывает что-то по карманам. Редкие прохожие бросают заинтересованные взгляды на нас. Вернее, на разбитое заднее стекло.