Ты моя война

– А как тебя называть? – усмехается, и это уже начинает раздражать. – Разве ты не спишь на розовых простынях в кровати с балдахином? – его вопрос – удар по больному.

– Это… это не твоё дело, – начинаю дрожать, но уже от злости. – Сам что, на сеновале спишь? Разве твоя семья не так же богата, как моя? Получается, сам такой же принц, – говорю всё это повышенным тоном и чувствую, что вот-вот расплачусь.

Потому что достали все с этим ярлыком. Что они вообще знают? Зачем судить человека по одёжке или по цветам? Меня не спрашивали, нравится ли мне моя комната. Или хочу ли я что-то поменять.

– Девочки – нежные создания, и им соответствуют пастельные тона, а ты наша принцесса,

– таковым был ответ мамы каждый раз, когда я заикалась о смене обстановки.

А я мечтала, что эту принцессу заберёт дракон в свою высокую башню и её больше никто не достанет.

– Я скорее тёмный лорд, – продолжает веселиться Ратмир.

– Дракон, – выпаливаю, не отдавая себе отчёта, и улыбаюсь. – Мечты сбываются.

– Что? – парень хмурится, стерев с лица бесящую ухмылку.

– Ничего, – мотаю головой и мысленно осознаю своё… везение.

Да, я сумасшедшая, которая радуется освобождению от родительского контроля путём похищения. И, да, я студентка, хожу на йогу, веду блог, но всё под надзором начальника безопасности отца. Вся моя жизнь на публику – фальшь, и, чтобы вести этот блог, мне пришлось в слезах просить родителя позволить мне показать себя на камеру.

Ещё в самом начале, когда я только начала снимать, как я поступила в институт, свой первый день учёбы и подобные мелочи, папе доложили, и в тот же день снесли мой аккаунт. А я плакала, потому что это было единственное, что создавало ощущение свободы.

Мне разрешили спустя пару дней уговоров и мольбы, но с условием, что всё будет контролироваться. В общем, даже этот блог мне не принадлежит. В институте отец заплатил, чтобы я числилась на учёбе очно, а училась из дома. Занятия йогой индивидуальны, и охранник ждёт меня за дверью. У психолога то же самое, и к мозгоправу сама попросилась, решив, что, возможно, я неблагодарная дочь и все эти правила и в самом деле для моего блага.

Так что да, я рада, что меня похитили, здесь могу хотя бы дышать по-другому. А вот почему – уже большой вопрос, но мучиться в поисках ответа на него не буду.

– Завтракать будешь? – спрашиваю, возвращаясь в реальность.

Полуголый парень смотрит на меня, как на вышедшую из ума, а я, воспользовавшись его заминкой из-за моей смены настроения, наконец отхожу от него.

Готовить я не умею, от слова совсем, но пару бутербродов сделать смогу. По факту, только это и могу, за все свои восемнадцать лет, я даже элементарно яичницу не жарила. Зачем мне это, если замуж я выйду за состоятельного мужчину и у меня будут слуги. Это тоже слова мамы, которая по дому абсолютно ничего не делает.

– У тебя биполярка, поэтому к специалисту ходишь? – хмурится Ратмир, а я улыбаюсь.

Пусть думает, что хочет, я выбила его из колеи своим поведением ещё в самом начале, и мне это чертовски нравится.

– Да, – киваю с серьёзным лицом. – Ещё раздвоение личности, социофобия и адаптационные расстройства, – добавляю, стараясь держать лицо.

Но смех прорывается наружу, и я спешу развернуться к холодильнику, чтобы не выдать себя.

– Сумасшедший дом, – слышу за спиной, затем шаги и хлопок двери.

Достаю всё нужное для бутербродов, принимаюсь готовить, напевая себе под нос попсовую песню. После чего провожу ревизию шкафов в надежде найти хотя бы несчастный пакетик чая. Но мне не везёт, так что буду довольствоваться кофе. Поставив тарелку с немудрённым завтраком на стол, занимаю один из четырёх стульев и принимаюсь за трапезу. Так как кухня совмещена с гостиной, я вижу проходящего мимо Ратмира, который направляется на выход, кого-то набирая по телефону.

Он выходит из дома, потянув дверь за собой, но не закрывает, и я могу чувствовать лёгкий запах сигаретного дыма и слышать его голос.

– Всё нормально, – доносится спокойный тон. – Нет, никаких проблем… Что значит не хочет? И что дальше?.. Устранить? Ты уверен?.. – я замираю на этих словах, и всё моё веселье растворяется в воздухе. – Нет, не сомневаюсь, но отведённый срок ещё не подошёл к концу, можно предпринять и другие попытки… Ну не знаю, напугать для начала, это единственный способ давления, больше детей у него нет, – я уверена на сто процентов, что речь обо мне, и в груди поднимается тревога. – Понял, – бросает после небольшой паузы.

Тишина означает, что разговор окончен, но парень не спешит вернуться в дом, и я на негнущихся ногах иду к нему.