Страница 52 из 74
— Однако, предупреждаю, — заваривая чай, тюремщик искоса посмотрел на доктора. — Товарищ Копылов — человек вредный, и много чего придумать может. Хотя тут, в предвариловке — пока наша власть… Да! Может, кому что передать? Так вы не стесняйтесь!
Передать… Иван Палыч задумался. А что, если это — подстава? Так и без того все знают, что он приятельствовал с тем же Березиным! Не таились — чай, не шпионы. Что в этом такого-то?
— Березина, доктора из больницы, знаете?
— Найдем!
— Скажете просто, что я здесь. И надеюсь скоро выйти… Да! И Сергей Фролычу большой привет. Мальчишку-то я почти нашел. Он знает, какого.
Следующий день тянулся невообразимо нудно, хотя в камере царила суета. Кого-то уволили на допрос, кого-то — с допроса, кому-то даже принесли передачку — вареные яички, сало, соленые огурцы.
О докторе же, кажется, все забыли — на допрос его никто не вызывал. То ли у Копылова появились какие-то срочные дела, или, наоборот, он просто тянул время, надеясь, что клиент «дозреет». Чего хотел начальник местной милиции? Вряд ли он тупо выполнял просьбы Тимофеева, скорее всего — вел и свою игру. А, может быть, просто напросто перестраховывался, боялся, кабы чего не вышло?
Ивану Павловичу тут же вспомнились слова Копылова:
«У нас город тихий, революция отгремела, гражданская война кончилась. Люди жить хотят».
Люди жить хотят. А, некоторые — не просто жить, а, по возможности, еще и богато!
— Гражданин Петров! С вещами на выход! — заглянув в камеру, громко выкрикнул конвоир. Не тот, что угощал ночью салом и чаем, из другой смены.
Однако, с вещами — так с вещами. Неужели ж, отпускают?
— Товарищ… — кто-то негромко спросил. — Правда, что Сохатого взяли?
— Не положено знать!
Сохатый…
Нет. Не опустили. Просто перевели в другую камеру. Хлопнула позади дверь…
А народ в новой камере оказался матерый! Палец в рот не клади.
— Здравствуйте, — с порога поздоровался Иван Павлович.
— Не, вы слыхали, братва? — к нему ту же подскочил короткостриженый парень с круглым скуластым лицом и, куражась, издевательство поклонился. — У нас тут принято говорить — вечер в хату!
Доктор потер переносицу:
— Так это… не совсем еще вечер. Светло!
— Ишь ты, светло ему… — недобро прищурился парень. — Щас глазья-то враз погасим, ага! А ну, фраерок, обзовись?
— Так, молодой человек, — строго произнес Иван Павлович. — Хвати тут выкобениваться! Я — Петров, Иван Павлович, доктор. Врач из Москвы.
— Что-о? — явно играя на публику, юный уголовник обернулся к своим за поддержкой. — Слыхали, братва? Фраерок-то совсем рамсы попутал… Да я его…
— А, господин эпидемиолог! — из дальнего угла вдруг послышался знакомый насмешливый голос. — Гунявый, исчезни! Доктор — прошу к нам.
Стриженый тут же исчез, как и не было, и Иван Павлович прошел в угол, где меж нарами был накрыт стол, за которым сидел… собственной персоною гражданин Сохатый и еще парочка круто татуированных мужчин самого бандитского вида. Ну, так с кем еще Сохатому тусоваться?
— Присаживайтесь, доктор, — закурив папиросочку, Сохновский кивнул на стол. — Уж не побрезгуйте, угощайтесь, чем Бог послал. Прошу, прошу!
— Спасибо… Павел Петрович.
— Хм, не забыли. Польщен!
Кроме сала, колбасы и каравая черного заварного хлеба, на столе стояла миска какого-то студня, вареная картошечка, соленые огурцы, грибочки, селедочка и все такое прочее, от чего у доктора немедленно побежали слюни.
— Кушайте… Заодно и поговорим… Эй, вы там! — повернувшись, грозно рыкнул Сохатый. — А ну — уши не греть! Замечу — отрежу.
— Что вы, что вы, Павел Петрович! Как можно?
— Вот — то-то! Смотрите у меня… — чуть помолчав, Сохновский пристально взглянул на доктора. — Ну, как ваши исследования? Узнали что-нибудь?
— Да есть некоторые сомнения… — взяв кусок колбасы, задумчиво протянул Иван Павлович. — Однако, надо еще все тщательно проверять.
— Проверим, — стряхнув пепел в пустую консервную банку, бандит пустил колечками дым. — Выкладывайте все ваши догадки! И без всяких сомнений. В этом городе я решаю! Если не все, то многое.
Да уж… Доктор опустил глаза. Еще один вершитель судеб!
— Что ж… что узнал — расскажу… Что тут еще и делать-то?
Иван Палыч спокойно выложил Сохатому почти все, что он узнал о секте «тимофеевцев» и ее главаре. Никаким угрызениями совести доктор ничуть не терзался — ход сейчас был за ним, и следовало сделать его максимально болезненным. В конце концов, с волками жить — по-волчьи выть, не нами сказано.
Бандит слушал внимательно, иногда кое-что уточняя.
— Значит, заказы на «мокрухи»? Ну-ну!
— Это только мои предположения!
— Разберемся! Девочки-убийцы… интере-есно… Их что же, учат орудовать финкой? Из револьвера стрелять?
— Думаю — работать с ядами.
— А вот это — скорее всего… Хм… еще и хипес — проституция! А я-то думал — кто? Ну, пес! Да за одно только это…
— И у них в секте еще обязательно должен быть врач. Опытный хирург… или фельдшер… Увы, я его пока что не вычислил, — Иван Павлович развел руками.
— Врач или фельдшер? — насторожился Сохновский. — А ведь есть такой! Я лично знаю.
— Шмаков? Лепила? — подал голос один из татуированных.
Сохатый кивнул:
— Да. Он… Доктор! Помните, я о Ковалеве рассказывал?
— Ковалев?
— Друг мой, штабс-капитан Сергей Ильич Ковалёв, — напомнил бандит. — Который с улыбкой на устах умер. Так вот, Глафира, сестрица его, говорила, что брат к Тимофееву в секту ходил. Искал утешения! Так видно, нашел.
Ну, вот и сложился пазл, — рассеянно подумал доктор. Один к одному.
Его вызвали на допрос поздно вечером. В ту самую допросную и привели, только чаю на этот раз не предлагали.
— Гражданин Петров? — сидевший за столом Копылов резко вскинул голову. — Прошу садиться.
— Спасибо…
Пожав плечами. Иван Павлович сел, глянув на милицейское начальство спокойными, без всяких эмоций, глазами.
— Ну, вот что! — дернулся Копылов. — Я — человек прямой, скажу без всяких! Либо вы, гражданин Петров, рассказываете все начистоту и белым лебедем отправляетесь на свободу, в гостиницу, либо… Либо — обратно в камеру. К уркам!
Выслушав сию тираду, доктор неожиданно улыбнулся:
— Похоже, у меня нет выбора!
— Именно так! — маленькие, цепкие, как у хищника, глаза Копылова настороженно уставились на задержанного.