Улыбка мертвеца

Глава 16

Камера предварительного задержания местной пересыльной тюрьмы (в просторечии — «предварилка») представляла собой узкое, вытянутое в длину, помещение размерами примерно три метра на десять. Двухэтажные нары, отхожее место в дальнем углу, решетки на маленьких — под самым потолком — окнах.

Странно, но задержанных оказалось не так уж и много. Может быть, план к Октябрю уже был перевыполнен, или вообще никакого плана по арестантам не имелось, Бог весть.

Поздоровавшись, Иван Павлович спокойно забрался на верхние нары, и задумчиво уставился в потолок. Особого внимания на него не обратили: кто-то спал, кто-то лениво резался в карты, кто-то шептался, то и дело вспоминая какую-то адвокатскую контору.

Насколько смог разобраться доктор, особых уголовников или там, политических, здесь и не держали. Самым опасным, если можно так выразиться, выглядел здоровенный парень, этакий байбак лет двадцати пяти, задержанный за драку в Доме культуры местного ситцевого комбината. На соседних нарах судачили промеж собой два проворовавшихся счетовода в одинаковых серых пиджаках, судя по специфическим словечкам — сметчики. За ними стенал бородатый деревенский мужик, утопивший по-пьяни артельный трактор. Еще была парочка юных хулиганов, старавшихся держаться незаметно и скромно, ну и — картежники: как понял Иван Палыч — залетные, с проходящего поезда. Держались они на особицу и все кляли «этот чертов паром»!

— А вот я говорю: Судаков — очень знающий адвокат, очень! — нахваливал один из счетоводов, постарше, с небольшой бородкой и усиками. — Из старых, из ранешних — а это же школа, класс! При царе он держал в Симбирске адвокатское бюро! Сам товарищ Ленин какое-то время служил у него помощником присяжного поверенного.

— Да неужели ж — сам Ленин?

— Я вам говорю! Лично фотокарточку видел. Этого вот бюро…

Ленин… Мысли доктора перекинулись на Бонч-Бруевича. Именно этот человек, тезка и близкий друг Ильича оказывал покровительство местным сектантам… впрочем, не только местным. Считаясь крупнейшим в России специалистом по христианским сектам, Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич неустанно перетаскивал их на строну большевизма, и в этом деле весьма преуспел. Наряду с Кржижановским, он был одним из самых влиятельных людей в Совнаркоме, по аппаратному весу перетягивая даже таких записных интриганов, как Феликс Дзержинский и Иосиф Джугашвили-Сталин. К слову, последний пока что держался скромненько, состоя в должности наркома по делам национальностей… Однако, Владимир Ильич поручал ему самые ответственные дела, именно Сталин совсем недавно «выправил» фронт в Петрограде!

Впрочем, Сталину до сектантов не было никакого дела. Только покровительствоБонч-Бруевича — «серого кардинала Кремля» — давало основания сектантам — и Копылову — действовать столь нагло и безнаказанно. Арестовать эмиссара из Москвы! Это ж ни в какие ворота…

Что-то надо было делать… Что? За Копыловым явно торчали уши сектантов, и в первую голову — «тимофеевцев»!

Итак… Владимир Дмитриевич… друг Ленина, товарищ по ссылке… Хотя, нет, в ссылке с Лениным был Глеб Кржижановский, ныне ответственный за план ГОЭРЛО… Да, Кржижановский, не Бонч-Бруевич…

Однако если Бонч-Бруевич впишется за «тимофеевцев» — а он обязательно впишется! — то, что тогда делать? На кого опереться? В Совнаркоме, в ЦК? Дзержинский? Сталин? Пожалуй, да… Бухарин, Пятаков, Рыков? Ч-черт их знает… Троцкий — точно нет! Тот скорей, встанет на сторону сектантов.

Да, а еще не над забывать, что связи-то с «большой землей» пока что никакой нет! И не будет до конца декабря в лучшем случае… Пока на Волге не встанет крепкий лед.

Иван Павлович передернул плечами: этак жена скоро родит — и не узнаешь! Вот же попал-то… Зато со странными «улыбчивыми» смертями, можно считать, разобрался! Несомненно, это дело рук «тимофеевцев» и их главаря. Принимают заказы на смерть… киллеры недоделанные! И, главное, попробуй, их разоблачи, коли все так схвачено… Даже вон, Копылов — и тот под их дудку пляшет! Ну, не сам же по себе он вдруг решил задержать человека из Москвы? Тимофеев же — наглый преступник и тот еще гад, по которому давно тюрьма плачет… а то — и пуля!

— Отбой! — заглянув в решетчатое дверное окошко, громко скомандовал надзиратель. — Шабаш! Всем спать.

Тусклая лампочка над самой дверью замигала и погасла. Сквозь решетки в окна заглядывала луна. Хотя, нет! Какая же луна, если пасмурно, тучи? Просто светили фонари… Да слышно было, как лаяли на периметре собаки.

Ну, спасть — так спать. Накрывшись пальто — в предварилке не очень-то топили —, Иван Павлович провалился в тревожный — урывками — сон. Доктор засыпал, но вскоре просыпался и вспоминал — а что же ему снилось? Снилось что-то плохое, недоброе… Вот только — что? Первый сон он так и не вспомнил, как и второй, и третий… А четвертого сна Ивана Павловича не случилось и вовсе! Кто-то разбудил, потряс доктора за плечо:

— Подъем! В допросную, живо!

— Господи, — приподняв голову, пробурчал пожилой бухгалтер. — И по ночам от них покоя нет! Крепитесь, молодой человек! Крепитесь.

— Спасибо…

Пожав плечами, задержанный вышел в коридор…

Яркий свет!

— Лицом к стене!

Гулко откликнулось эхо. Лязгнул замок…

— Поворачивайтесь! Ну, здравствуйте, Иван Павлович! Привет вам от товарища Свирякова!

— От Сергея Фролыча? — обрадовано ахнул доктор.

Конвоир улыбнулся:

— От него. Идемте же скорее. Чайку попьем, да погутарим… Только — тсс!

Следом за своим тюремщиком доктор зашагал по коридору, и вскоре оказался в небольшой комнате — допросной.

— Садитесь, вон, за стол…

Конвоир — средних лет мужчина с лихо закрученными усами — поставил на примус чайник:

— У меня тут и сало, и хлебушек… Кушайте!

— Спасибо… А Сергей Фролович…

— Сережа — старый приятель мой! Узнал, что вы здесь… Да! Папочку на вас я видел.

— Ого! — невесело усмехнулся доктор. — Уже и папочку завели.

Конвоир подкрутил усы:

— Ну, а как же! А теперь слушайте внимательно…

Нарезая сало аккуратными ломтиками, тюремщик понизил голос:

— Папочка ваша не в сейфе, а в столе. А значит — вы здесь ненадолго. Три дня подержат да выпустят. Так по закону положено. Ничего существенного на вас нет!

— Да как же нет-то? — дернулся Иван Павлович.

— А так! — конвоир прищурился и хмыкнул. — Того, что есть, для суда недостаточно.

Ага, — опустив глаза, подумал доктор. Значит, Тимофеев далеко не всех купил!