Бывший. Верну тебя

Твою мать! Марк же всегда был осторожен. А что там у меня было с богачом с Черноморского побережья? Мы так жарко обнимались в лифте отеля и буквально влетели в номер, что про защиту думать было некогда.

Слезы градом катятся по щекам. Сажусь на корточки. Я Мишу-то не тяну, куда мне вторая лялька.

Артур — так, кажется, зовут этого “ювелира”, и он, вроде, говорил, что не женат. Чем черт не шутит.

Смотрю по своим накоплениям. Сейчас два кредита заплачу, и на билеты уже не хватает. Еще и коммуналка с прошлого месяца не оплачена.

Вздыхаю и иду в прихожую. Сумка от Марка, все мои подружки на нее заглядывались. Сделаю скидку процентов в двадцать, и билеты на руках.

Только кто же такое богатство потянет? Люську сразу отметаю — эта голодранка будет клясться, что отдаст потом, в итоге кинет. Надо кого-то брать из окружения Мари, моих богатеньких приятельниц.

После того, как они заставили меня заплатить за вечеринку в клубе, мы особо и не общались. После разрыва с Марком гулять мне особо было не на что. Ничего, сейчас у меня крутыш появился. И деньги придут вместе с ним. Надо только до него добраться.

— Юль, привет! Это Регина, — улыбаюсь широко, стараюсь передать позитивные эмоции на расстоянии.

— Какая Регина? — недовольно бурчит в трубку.

— В смысле, какая? Мы с Мари вместе тусовались.

Как можно забыть, кто я? Я за свою жизнь встречала только двух Регин, одна из них была старой кошелкой, а вторая — ребенком.

Мое имя и меня заодно всегда запоминают.

— А, да, что хотела?

— Тебе моя сумка нравилась. Помнишь? Готова продать. С хорошей скидкой, — в голосе мед.

— И сколько?

— Двадцать процентов.

— А, ну за двадцать давай. Сколько она там стоила? Полтинник, кажется?

— Ой, нет, ты не поняла. Скидка двадцать процентов.

— Регин, сумку хочу, конечно, но максимум готова десятку за нее дать.

— Но это ведь мало…

Мне на осле прикажешь ехать к морю? А ночевать еще где-то. Питаться опять же. И мать начнет деньги клянчить, если Мишеньку с ней оставлять. Но с ним не поеду ведь.

— Давай хотя бы за двадцатку… — не хочу скатываться до унижений, но выхода у меня особо нет.

— Регин, пятнашка и беру прямо сейчас.

— Маловато.

— Во-первых, ты с ней уже все злачные места обошла. Во-вторых, прости, но ты такое трепло, все вокруг будут знать, что я твою сумку донашиваю.

Вот сучка! И кто тут главная побирушка? Не чурается эти копейки выпросить.

— Ладно, давай за пятнадцать. Но мне нужно прямо сейчас.

Забираю деньги, сразу на вокзал. Билет беру пока в одну сторону. Может, Артурчик будет так рад, что я сразу останусь у него жить.

Ехать на боковом верхнем не прикольно, постоянно хлопают по ногам дверью. Пыталась поменяться, но никто не верит, что я жду ребенка. Раз живот не торчит, значит, не беременная. А если мне уже сейчас тяжело на верхнюю полку залезать?

Звери, а не люди.

Зачем они вообще в такое время года к морю прутся? Или клуб моржевания все билеты выкупил?

Анапа встречает мерзким дождем. Моя красивая укладка мгновенно умирает, зря сто рублей за душ в вагоне платила. Беру такси и еду к ресторану.

— Добрый день, мне бы Артура увидеть, — торможу официантку.

— Артура Маратовича, вы имеете ввиду?

Мило улыбаюсь и согласно киваю головой.

— Владельца этого ресторана… — что за сотрудник, не знает, как зовут работодателя.

— Боюсь, вы ошибаетесь. Владелец у нас Георгий Натанович, а Артур — это его зять. Он в это время обычно у себя в чебуречной бывает.

— В какой в чебуречной?

— Вам нужно пройти прямо до светофора, а там увидите.

Вот блин! Что за хрень? Он ведь вел себя в этом ресторане как хозяин. И почему это он зять?

Зять ведь — муж дочери. Хотя… кажется, так еще называют мужа сестры. Блин, все равно получается, что он чей-то муж.

Ну ничего, сейчас я покажу этому Артуру!

Топаю к светофору, может, не все еще потеряно. Вдруг там кафе приличное или у него вообще сеть.

Нет, кибитка, сильно воняющая прогорклым маслом.

— Артур, надеюсь ты меня помнишь, — со злостью шиплю. Становлюсь в выгодном ракурсе.

— Конечно, Богиня! Разве тебя можно забыть, — сальная улыбка. Но ко мне даже шага не делает.

Сегодня на нем никакого лоска. Артур в халате, который когда-то был белоснежным, а сейчас состоит сплошь из масляных пятен.

— А у нас с тобой сын будет, — глазки вниз, образ скромницы у меня хорошо получается.

— Какой сын? — взрывается, швыряет нож, который держал в руке. — Я тебя второй раз вижу! Я только жену люблю и пять дочерей своих. Ничего не знаю, иди отсюда. Вот, чебурек бери, беляш бери, и иди.

Подталкивает меня к выходу, по пути набирает кому-то.

Я упираюсь и цепляюсь за дверной косяк. Ну нет, так просто я не уйду. Жена, говоришь? А вот я сейчас найду твою женушку и дочек и расскажу, какой у них папаша потаскун!

— Пошла! Пошла!

Ему все-таки удается вытолкнуть меня за порог. Сейчас как найду камень и в витрину запульну!

Непонятно откуда вырисовываются амбалы, которые были на нашем первом свидании у входа в ресторан. Хватают меня под руки и ведут к машине. Я и пикнуть не успеваю, как оказываюсь внутри салона.

— Вас посадят за похищение! — визжу.

— Рот закрой, — командует один из них.

— Кому ты сдалась, — добавляет второй. — Будешь вести себя тихо, уедешь живой. Поняла?

Ладно, пока затихну. Все равно я сейчас в проигрышном положении.

Приезжаем на вокзал. Фуф, облегченно выдыхаю. Теперь я в безопасности.

— Спасибо, ребятки, что подбросили! Дальше я сама.

Главное — отвязаться от них, а потом разыщу семейку этого Артура. В крайнем случае, наведаюсь к его тестю. Пусть выплачивает мне компенсацию, если не захочет, чтобы его дочура узнала про внебрачного ребенка.

Амбалы не реагируют на мои слова. Под руки тащат к кассе, молчком вырывают сумку из рук и достают паспорт.

— Один билет, пожалуйста, на ближайший. Девушка очень домой торопится.

— Сволочи! Я не уезжаю! — кричу в окошко кассы.

— Уезжает. Один билет.

Меня оттаскивают и спустя пару минут мы уже направляемся на перрон.

— Мне в туалет надо.

— Потерпишь!

— Хоть капля человечности у вас есть?

Сбегу из туалета. Ну и пусть паспорт у них. Скажу в полиции, что украли.

На мое счастье они соглашаются, и мы мини-компанией направляемся к туалету. От запаха меня начинает тошнить.