Бывший. Верну тебя

— Никакой, — мотаю головой, как будто пытаюсь себя в этом убедить. — К твоей ране я не имею никакого отношения. Разве только то, что стала свидетелем ее появления. Нелепого и глупого.

— Зачем ты так? Запамятовала, что ли? Имеешь, причем самое прямое. Если посмотреть камеры, то видно, что мы в ресторане были вместе, ворковали, как влюбленные. Ты принимала мои ухаживания. А потом... в тебя вселился бес… Сам не знаю, что на тебя нашло.

Господи, спасибо, что вот это все сейчас вылезло, а не когда я уже влюбилась и начала строить планы на счастливое будущее. Машинально прячу руки за спину, чтобы даже капля его проклятой крови на меня не попала.

— Зачем? Что тебе это даст?

Пользуюсь моментом и отвоевываю себе еще несколько сантиметров. Одно небольшое замешательство, и я смогу рвануть к выходу.

— Я стану богаче. Отомщу. Докажу наконец, что со мной так нельзя! — облизывает окровавленную подушечку большого пальца. — Меняю твою свободу, например, на… — делает вид, что размышляет, — твою фирму. Свою часть Аверин мне уже продал. Теперь твоя очередь.

От неожиданного ответа я чуть не приседаю. Я могла предположить все, что угодно: месть Марку, какое-то разоблачение меня, ненависть ко всем женщинам в мире. Но чтобы он позарился на мою компанию?

— То есть никакой симпатии с твоей стороны не было?

Не то, чтобы меня беспокоил интерес со стороны Рокотова, но почему-то стало важным выяснить, насколько его шаги были продуманными. Изначально такой был план? Как карточная игра, как “монополия”, в которой мне просто забыли сообщить условия и правила игры.

Почему Марк не ломает эту чертову дверь? Даже стучать перестал. Может, он заодно с этим маньяком, и они решили таким странным образом лишить меня не только фирмы, но и рассудка, а впоследствии и дочери?

— Все бабы — дуры! В любой ситуации им важно знать, действительно ли на них у мужика встал или это просто имитация, — ухмыляется Рокотов. — Хочу тебя успокоить, сначала ты мне приглянулась. Милая дурочка, которой важно всем понравиться. Я таких, как ты, только так щелкаю. А потом твой муженек все испортил — напомнил о себе. С того момента ты просто пешка в моей игре. Красивая, наивная пешка, которую я сегодня скину с шахматного поля.

— Какой-то бред. Я больше не могу здесь оставаться, — смелым шагом направляюсь к выходу. Если он сейчас перекроет мне ход, я просто двину его по башке. — От меня ты ничего не получишь. Только ненависть и презрение, но тебя это вряд ли волнует.

— Один шаг за дверь, и твой срок вырастет еще на пару лет. Вначале покушение на убийство, а теперь еще оставление в опасности. Если ты не знаешь, есть такая статья.

— Ты прав. Ты опасен... даже для себя. Психушка со смирительной рубашкой сейчас бы очень пригодилась.

— Давай, оскорбляй меня. Вот на что способна обиженная женщина. А я тебя любил...

Что за бред? У Рокотова раздвоение личности или начался отходняк от непонятных веществ?

Ах, нет, это снова продуманный шаг — идет запись на телефон. Диктофон он включил явно только что.

— Как ты можешь бросить меня? — театрально стонет. — Зачем ты набросилась на меня с осколком?

Теперь он разыгрывает спектакль для адвокатов?

— Если ты мне не поможешь, я истеку кровью. Помоги, нужно перевязать рану. Оксана! Возьми в ванной полотенце и прижми вот тут, — показывает на грудь.

— У тебя небольшая царапина, от такой еще никто не умирал.

Я не сильна в медицине, но очень надеюсь, что его саморанение не опасно, и Рокотов от него не двинет коньки.

Злые глаза прожигают насквозь. Он кладет телефон на край, в руках все еще вертит осколок. Оскаливается и двигается на меня.

Визжу от страха! Его удара хватит, чтобы душа покинула мое бренное тело.

— Ну что ты, я тебя не трону, — грозно нависает. Резко хватает за запястье, переворачивает и пытается вложить мне в ладонь стекло, которым только что резал себя.

Ах ты гад! Решил мои отпечатки оставить.

А я уже представила, что потом говорили бы об этом происшествии. “Богатая невеста Оксана Аверина погибла от рук своего любовника”, “Марк Аверин не смог простить предательства, убил жену и ее любовника”, и еще миллион заголовков для желтой прессы. Мне то будет уже все равно, но как это пережить моим родителям, как с этим позором жить Кристинке.

Сжимаю кисть в кулак, резко выдергиваю руки и прячу за спину. В коридоре слышится возня и голос Марка. Он с кем-то ругается.

Это даже хорошо. Значит, там есть свидетели.

— Сука! — рычит раненый зверь.

— Дай пройти! — вкладываю в крик всю свою силу. Надеюсь, люди из коридора меня тоже услышат. — Мне надоели твои игры в сумасшедшего! — и добавляю уже тише. — А не то я тебя действительно покалечу.

Пячусь к выходу, не поворачиваюсь спиной к Рокотову, боюсь. Натыкаюсь на ручку, быстро разворачиваюсь и распахиваю дверь.

Вот моя свобода или это еще не все?

Яркий свет коридора на мгновение ослепляет. Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, передо мной стоит странная компания.