Эйдолон

Позже я застала его за планшетом: он с нечеловеческой концентрацией изучал… мужские модные блоги. Зрелище было сюрреалистичным: мощный андроид, способный просчитать траекторию падающего листа за миллисекунду, внимательно вчитывался в статью «10 трендовых луков на осень».

К вечеру он вышел ко мне. И… застыл. Я тоже. На нём были те самые чёрные брюки, которые сидели безупречно, почти вызывающе, подчёркивая длину ног и ширину плеч. И рубашка — не чёрная, а насыщенного оттенка индиго, от которого его янтарные глаза казались почти светящимися изнутри. Ни галстука, ни пиджака. Рукава были закатаны до локтей, открывая предплечья с едва заметным рельефом под кожей. Он выглядел… потрясающе. И совершенно неестественно отполированно. Прямо как дорогой манекен из витрины премиального бутика.

— Ты… — у меня пропал дар речи. — Ты выглядишь… — «Искусственно безупречно»? «Как секс-символ из каталога „Эйдолон“»? — …очень здорово, — выдохнула я. Он слегка склонил голову. — Благодарю. Я рассмотрел 47 вариантов. Этот сочетал нужную формальность с заявленной «неформальностью» свидания и подчёркивал цвет глаз с эффективностью 93 %. — Он взглянул на меня. Я стояла в том самом «маленьком чёрном платье», которое годами висело без дела — простом, до колен, с открытыми плечами. — Ты выглядишь… очень хорошо, — сказал он после мгновенной паузы. — Чёрный цвет стройнит и подчёркивает контраст с кожей. Верный выбор.

«Очень хорошо». Ну, хоть не «функционально».

Мы вышли к машине. Вечер был удивительно тёплым для осени, воздух пах сиренью и пылью. Моя «Ласточка», недавно починенная после того злополучного утра, мирно стояла у калитки. И тут меня накрыло волной сомнений. Ключи зажала в потной ладони. Доверить ему руль? Это было больше, чем просто не сесть за руль. Это был акт капитуляции. Передача ключей от последнего оплота тому, кто не так давно был… кем? Тюремщиком? Монстром? Или просто потерянным существом, как и я?

Я замерла, глядя на блестящий металл ключа. Потом резко протянула его ему. — Поезжай ты. Его пальцы сомкнулись на металле. Он не улыбнулся. Не сказал ничего пафосного. Просто кивнул, коротко и деловито: — Понял. Я обеспечу максимальную безопасность и комфорт по пути.

Устроившись на пассажирском сиденье, я почувствовала себя не в своей тарелке. Я потеряла контроль. Непривычный ракурс — его профиль, сосредоточенный на дороге, его руки на руле. Он завёл мотор, плавно тронулся. Стиль вождения… идеальный. Прямо как по учебнику. Дистанция — до сантиметра. Скорость — ровно 60 км/ч в зоне 60. Повороты — плавные, без рывков. Казалось, машиной управляет автопилот. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— Не волнуйся, — сказал он вдруг, не отрывая взгляда от дороги. — Маршрут просчитан с минимальной погрешностью. Но я не учёл одного. — Он на секунду бросил взгляд на мои пальцы, впившиеся в сиденье. — Система не распознаёт этот сигнал как «опасность». Это... ты боишься меня? Я поспешно замотала головой и попыталась завести разговор. Он отвечал чётко, лаконично, но без обычной склонности к долгим аналитическим выкладкам. Его пальцы, лежащие на руле, не были расслаблены. Мышцы на предплечьях чуть напряжены. Он был сосредоточен не только на дороге. Он… нервничал. Словно студент перед первым экзаменом по «человеческим отношениям».

Дорога в центр заняла вечность. Когда же показался ресторан — тот самый, модный, пафосный «Этюд» с панорамными окнами и неиссякающей очередью у входа — у меня снова похолодело внутри. Огни неоновых вывесок, гул голосов, доносившийся даже сквозь стёкла машины, группы наряженных людей, курящих у входа… Я боялась встретить коллег. Ирину с её вечным «Ого! Кого я вижу!». Людей, которые видели меня «пригородной сумасшедшей». А теперь увидят с… с кем? С идеально одетым андроидом? Рука инстинктивно сжала его рукав. Холодок стыда и страха осуждения пробежал по спине. «Совсем чокнутая. Не только завела железку, так ещё и на свидание с ней ходит». Мысль была едкой, ядовитой.

Но потом я выпрямилась. Нет. Плевать. Плевать! Он — мой выбор. Мой Арес. Со всеми его сбоями, вопросами и этой чёртовой идеальной парковкой, которую он только что совершил, втиснув «Ласточку» в микроскопический просвет между двумя дорогими внедорожниками с ювелирной точностью.

— Готова? — Его голос вернул меня к реальности. Он уже вышел, обошёл машину и открыл мою дверь. Точно так же, как когда-то Владимир. Но в его жестах не было ни той хищной уверенности, ни фальши. Его рука, протянутая мне, была твёрдой и надёжной. Во взгляде читалась не показуха, а простая забота. И ещё что-то… немой вопрос: «Я всё делаю правильно?»

— Готова, — я улыбнулась в ответ и взяла его руку, выходя из машины. Каблуки закачались на неровном асфальте. Его пальцы легко сжали мои, помогая удержать равновесие. Надёжно. И совсем не больно.

Мы направились ко входу. Он шёл чуть впереди, его широкая спина невольно заслоняла меня от случайных толчков прохожих. Моя рука лежала на его согнутой в локте. Ткань рубашки под пальцами была гладкой и прохладной. А его присутствие рядом ощущалось как живой щит. Шум города — гул моторов, смех, обрывки музыки из машин — обрушился на меня, резко контрастируя с тишиной нашего салона. У входа в «Этюд» столпилась группа — молодые, красивые, громко смеющиеся. Одна из девушек бросила на нас беглый оценивающий взгляд. Я инстинктивно втянула голову в плечи, вспомнив Владимира, его поцелуй на грязной обочине, унизительный шёпот: «Совсем крыша поехала?». Но тут же почувствовала, как рука Ареса увереннее сжала мою. Он не смотрел на меня. Смотрел вперёд. Но его жест был ясен: «Я здесь». Я выпрямилась и ещё крепче сжала его руку. Пусть видят.

Двери ресторана бесшумно раздвинулись, выпустив наружу волну тёплого воздуха, густого от ароматов — дорогого кофе, жареного мяса, сладких духов и чего-то ещё, неуловимого, что пахло деньгами и претензией. Зал встретил нас оглушительным гулом десятков голосов, сливавшихся в сплошной шум. Свет был приглушённым, на столах мерцали свечи в стеклянных колпаках, отражаясь в тёмных зеркальных стенах. Люди. Повсюду люди. Смеющиеся, флиртующие, деловито жующие. Мир, в котором мы с Аресом были чужими. Словно пара кентавров на балу.

У входа он остановился, заслонив меня от потока людей. Его рука дрогнула. Я увидела, как шевелятся его губы, но не услышала слов — словно его процессор завис от перегрузки. «Он боится», — мелькнула дикая мысль. Но не угроз, а моего стыда. Моего бегства.