Страница 81 из 83
Вариант с «осаждённой крепостью» оказался по итогу наиболее реалистичным. Война становилась главным стержневым элементом политической системы и главным геополитическим проектом. Ощущение, будто иного сценария нет и не будет. Война в Европе, на Южном Кавказе, в Центральной Азии — по всему периметру границ. Борьба внутри страны. Своего рода прусская система, но в других масштабах. Своего рода цивилизационный тупик, из которого выдираться придётся, сдирая кожу в кровь. И с большим процентом вероятности уничтожения.
К чему мне эти сентенции из будущего, которого уже нет? А чтобы просчитать ошибки и подумать о том, что я упустил. Первый год борьбы в позднесталинском мире вообще вышел сумбурным. Послезнание жёстко набилось с реалиями эпохи, да и памятью реципиента. Казалось бы, заурядные вещи не оказались уже таковыми. Да и отношения внутри верхушки весьма запутанны. Что придаёт уважение к Хрущёву, который смог в таком бардаке прыгнуть в последний вагон и хоть как-то управлять сумасшедшим поездом. И что точно: ни Молотов, ни Жданов, ни тем более Берия мне не союзники и не попутчики. Вот вам и весь выбор: или коллегиальность с компромиссами, или диктатура. Одно хреновее другого. Поясню. Коллегиальность постсталинского типа вылилась в нашем времени в Брежневщину — то есть постоянно приходилось идти на компромиссы, зачастую вредные для страны. Остро проявилась клановость, а нежелание быть колпаком и запрет на слежку со стороны органов вылились в коррупцию и деградацию. И политических методов противостояния таковому в стране не оказалось. Я в теле Ильича действовал довольно авторитарно, делая вид, что слушаю многих и работаю в их интересах. В итоге обманул всех.
Диктатура — это в первую очередь кровь. По мне, её лимит для страны исчерпан. Все эти политические репрессивные кампании к концу сороковых так деградировали, что нанесли нам в итоге огромный урон. Разгром ленинградцев лишил толковых кадров — наказывать можно иными методами, а не убирая из жизни. Но Кузнецова я убрал здесь по иным соображениям — слишком лез на рожон. Дальше бы закусился с кем-нибудь, и было бы партии лихо. Разгона генетики и кибернетики в этом времени также не будет. Как и широкой кампании по военным. Комиссия Покровского, кстати, выудила немало интересного. Вождь уже спросил пару раз, что будем делать с генералами — «героями» сорок первого. Вина Жукова и киевской клики однозначна. Сталин точно расстрельный список подпишет и ещё кучу фамилий в него добавит. Он хорошо те месяцы помнит — они у него несколько лет жизни отняли. В этом-то и дело. Так что потихоньку консультируюсь с Василевским. Что будем делать?
Он понимает, что новый каток репрессий — это меньшее, что нам нужно, и ему импонирует моё стремление к точечным зачисткам. ГРУшники, кстати, меня в этом поддерживают — им ведь также достанется на орехи! Пока жду где-нибудь гениального успеха, чтобы убедить Сталина исполнить мой вариант. Жукова тогда ждёт пуля в висок — не пережил, мол, маршал позора. Самых запачканных генералов прилюдно осудим. И, пожалуй, стрелять не будем — всё-таки фронтовики. Вождю это придётся не по нраву, а я через доверенных людей пущу слух, что это Абакумов настоял не проводить казней. Потому что сам в СМЕРШе служил и что такое война, знает. И мои очки у военных сильно поднимутся. Вот такая я хитрая сволочь!
В МГБ, который возглавил Абакумов, в основном принимались армейские кадры, а также «пиджаки» — гражданские люди, окончившие гуманитарные вузы. Значительный процент в новом министерстве заняли партизаны и чекисты, занимавшиеся диверсионной деятельностью во время войны. Сталин, давший добро на такую кадровую комплектацию МГБ, уверен, что министерство, в отличие от НКВД 1930-х, с такими кадрами будет гарантировано от «перерождения». Я же продолжил протаскивание на посты верных людей из СМЕРШа, особенно парней с низовых позиций. Часть из них осталась в армии, где им откровенно скучно. Да и служба в МГБ считалась почётнее. Многие не прижились на гражданке. Так что ряды министерства пополнялись, заодно избавляясь от старых кадров. Надеюсь, за этот год удастся закончить переформатирование.
Так что, не трогая без дела внутреннюю политику, я, пользуясь безмерными возможностями, целый год обращался к внешней и достиг там определённого успеха. Корея — наша! Американцы только что эвакуировали с материка последних гоминьдановцев. НОАК бомбит Тайвань и потихоньку пробует подводный флот. Мы отдали им по щедрости старьё, что накопилось в Тихоокеанском. Я сумел убедить адмиралов, что отправлять на развалюхах советских моряков на верную смерть — это преступление. Флот, вообще, отдельная тема, но пока мне не по зубам. Да и своих забот хватает. Нужно ещё Маленкова натравить на вьетнамских товарищей, да корейских вразумить. Не стоит увлекаться лишними репрессиями.
Вдобавок непочатая куча дел в тропической и южной Африке, Латинской Америке, в Магрибе буча началась. 1-е Главное управление постоянно жалуется, что людей остро не хватает. Так сколько им твердил: используйте «прокси»! У Судоплатова, Ивашутина и Эйтингона вон отлично получается. Вот именно сейчас, например, правлю доклад Сталину, как мы обезглавили всю команду Гелена. Но парни перестарались и устроили в дополнение взрыв в здании разведки союзников. Вот там переполох случился. То ли их бывшие нацисты взорвали, то ли леваки. Но ЦРУ конкретно в панике. Такой интенсивности радиообмена между Германией и Вашингтоном давненько не помнилось.
Так что стоит править и мои планы на пятидесятый. Тайвань, добить Грецию, мирный договор с турками, покончить с Ротшильдами, перехват управления части банков, с ногами влезть в Италию. Тут путь на много лет. Зато прямой и широкий. И при первой же возможности покончить в Сити! Вырвав несколько клыков у самых лютых врагов, я таким образом сделаю будущее СССР более удачливым. В этом времени крови ещё не боятся.