Страница 80 из 83
Летнюю и осенью кампанию против СССР немецкая разведка безусловно может занести себе в актив. Уже накануне 22 июня командиры спецподразделений фронтовой разведки группы армий: «Север», «Центр», «Юг» — доложили руководству Абвера о выдвижении на исходные позиции на Германо-Советской границе. Диверсанты из частей «Бранденбург-800» переодетые в военную форму солдат и офицеров Красной армии забрасывались вглубь территории Советского Союза, где осуществляли целый ряд диверсий и саботажа. И так происходило во многих местах по всей линии границы. Выброска и передвижение подразделений Абвера происходили столь стремительно, что органы НКВД не справлялись с растущим количеством захватов и диверсий, которые «штаб Вали» поставил на поток.
Случалось так, что отряды полка «Бранденбург-800 захватывали целые города. Так в ходе одной молниеносной операции первый батальон полка 'Бранденбург-800» и усиленные роты батальона «Нахтигаль» заняли Львов и взяли под контроль стратегические объекты и транспортные узлы города. Диверсантам Абвера за несколько часов до начала войны удалось вывести из строя значительную часть проводных линий командования Западного особого военного округа. Генерал Павлов фактически потерял управление над войсками округа, позже на суде ему это будет поставлено в вину.
И ведь с Абвером в итоге справился СМЕРШ во главе с Абакумовым.Сталин отпил вина и повеселел. Не дать ли ходу этому расследованию? Пусть министр МГБ нароет компромата и сообщить ему лично. А то вишь — решили за его спиной что-то мутить! И пора бы Меркулову вернуться наверх. Усилить ряды МД. Он Абакумова ненавидит.
Глава 18
31 января 1950 года. Громадье планов
Что мы, в том числе я, хотим сделать с этим миром? Вопрос на самом деле интересный. Сразу вспоминаешь жёсткую обстановку моего будущего в XXI веке. К чему в итоге привело бегство от общества «сильной руки»? Да, с послаблениями и относительной свободой проще существовать. Да и, честно говоря, комфортнее. Но со временем уходит цель существования и реакция на угрозы происходящего. Как там обстояло в период глобального противостояния с любимым либеральным Западом? «Вечное возвращение» — банальный запрос российских элит в условиях усталости и ощущения бессмысленности от происходящего в войне.
«Будет всё как при бабушке/дедушке Ельцине» — глубинная традиция невыбора пути, или всего лишь ресентимент по бессмысленно потерянной жизни нескольких военных лет. Квинтэссенция метаний российской элиты и кругов, что её поддерживают. Наши доморощенные буржуи, как Кац, всегда в итоге предлагают — сдаться!
Но, как оказалось, и у коллективного Запада также нет никакого «образа будущего» в отношении России. Удивительно, но в тот год впервые Россия оказалась вне «образа будущего»; она просто есть, и её нет в представлении будущего. Всё, чем жил тогда мир, — это стремление использовать любой катаклизм для усиления власти бюрократии и корпораций. Российская угроза в образе агрессора 2022 года создала идеальные условия для переформатирования Евросоюза из инновационно-финансового союза в военно-политическую структуру с утратой мировой гегемонии и переходом к региональному статусу. Америка погрузилась в собственный бульон континентальности. Вдобавок её пугала мощь Китая, и она бодро шевелила лапками в области передовых электронных технологий. Нейросети, дата-центры, сетецентричные войны. Хорошее, однако, будущее у человечества. И короткое!
Но нужно признаться: в целом западный мир никогда особо не старался заниматься концептуальным конструированием будущего России. Мифологемы американских советологов и советских американистов оказались по итогу пустышками. Распад СССР в таком виде застал их врасплох. Как и педалирование «колониальности» окраин не сработало. Но причастные с удовольствием погрызли гранты. Подход к России всегда носил ситуационный, а не концептуальный характер. В канун и в момент распада СССР доминировала доктрина Буша-старшего: максимально удерживать существование слабого СССР, а при его крахе в России должен быть авторитарный режим, лояльный Западу и финансово связанный с западным капиталом. Неоконсервативный образ русского общества (Рейган, Буш, Тетчер, Мейджор) в виде автократа — русского Пиночета — на ура воспринимался либеральной общественностью в конце 1990-х.
В этой концепции отсутствовали требования к развитию гражданского общества, независимых судебных институтов и финансовой самодостаточности России. Зато присутствовал запрос на спекулятивный и криминальный капитал, олигархическую систему, коррупцию и значительную роль спецслужб. Под воздействием такого подхода в России с конца 1990-х годов сформировался неестественный союз системных либералов и силовиков, просуществовавший до двадцатых годов. После роста нефтегазовой ренты и оформления авторитарной системы в России Запад начал выстраивать с Кремлём модель контрактно-коррупционных связей. Авторами доктрины стали Берлускони, Саркози и Меркель. Сырьевые контракты и допуск в корпоративный мир Запада русского прогосударственного олигархата должны стать обменом на политическую предсказуемость и лояльность Кремля Западу. Однако по мере развития этой химерной синергии западный мир испугался масштабов коррупционной эрозии и буквальной зависимости от геополитических амбиций Кремля.
Опыт девяностых точно показал, что Западу не особо интересно участвовать во внутренней жизни России с целью её переустройства, как это было в Германии после Второй мировой. Вся инфраструктура «гражданского общества», СМИ и ЛОМов, которая выстраивалась Западом последние десятилетия в РФ, направлена не на глубинное переустройство российского общества, а на то, чтобы препятствовать реализации альтернативных сценариев, где Россия действует как суверенный актор, способный отстаивать собственные интересы. Тогда в отношении нас реализовался сценарий «Евразийский изгой». Термин внедрил Бжезинский, и он означал, что если отнять у России Украину, Москва попадёт в геополитическую изоляцию и собьётся с курса. В целом так и есть. Примкнуть к Китаю мы были бы и рады, только сам Пекин не спешил. Европа тоже назад не зовёт, а самодостаточным экономическим актором российские элиты так и не стали.