Страница 56 из 83
Генеральный прокурор Советского Союза и нарком госбезопасности СССР определили меру наказания юных членов «четвёртого рейха»: выслать из Москвы в города Сибири, Урала и Средней Азии под поручительство родителей на один год. Лёгким испугом отделались. И зря. Иосиф до смерти боится английскую разведку и после обличительных свидетельств поверит. Тогда всё. Микоянам конец. Ах, как хитер министр! Слил ему бомбу, которой он сполна воспользуется! Только зачем это ему? Политическая схватка под столом? Копает по Лаврентию? Этого выскочку ему давно хотелось засунуть обратно под стол, но Мехлис отлично помнил неудачу Крыма, когда надолго потерял доверие Вождя. Так что сейчас перед докладом нужно иметь мощные аргументы.
Но следующие страницы взволновали руководителя Госконтроля ещё больше. Багиров! От одного его имени Мехлиса начинало трясти. Ещё в 1942 году случился эпизод: Багиров (тогда руководитель Азербайджана) добился отстранения Мехлиса — того направили представителем Ставки на Крымский фронт. Багиров обвинил коллегу в провале операции на Керченском полуострове, что привело к большим потерям среди азербайджанских призывников. С тех пор между ними сохранялась острая неприязнь. В 1948 году Мехлис инициировал масштабную ревизию финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР. В ходе проверки вскрылись факты злоупотреблений, в том числе история с «правительственными дачами»: на балансе государства их не было, но фактически они использовались руководством республики (включая Багирова). Дело приобретало опасный для азербайджанской номенклатуры оборот.
Проверяли не только Совет Министров республики, но и разные министерства (финансов, торговли, сельского хозяйства, здравоохранения), университеты, санатории и даже артели. Что в итоге выявили: крупные злоупотребления и хищения государственных средств. Один из ярких эпизодов касался «правительственных дач». Оказалось, что под этим названием в документах числились личные дачи самого Багирова и других руководителей. При этом на балансе госорганизаций они не состояли, велись фактически как частные хозяйства: там работал наёмный персонал, а выращенные овощи и фрукты продавали детским учреждениям, больницам и через кооперативы по рыночным ценам, при этом от налогов такие хозяйства освободили.
Сам же глава партийной организации Азербайджана Мир Джафар Багиров отличался показной скромностью. Он занимал со своей семьёй особняк-дворец в самом центре города, но на публике всё время появлялся в простенькой синей сатиновой спецовке. Почувствовав, что кресло под ним закачалось, Мир Джафар Аббасович принял меры. За членами комиссии установили слежку, их телефонные разговоры прослушивались, отслеживались также все люди, обращавшиеся с заявлениями к ревизорам. Комиссия установила факты нецелевого расходования «нефтяного фонда» (оставляемых Азербайджану отчислений от нефтедобычи), роскошь на правительственных дачах, факты коррупции близких к М. Д. Багирову людей.
И тогда старый чекист Багиров решил действовать по-чекистски. Емельянову и другому руководящему работнику госконтроля, Л. Ю. Белахову, неравнодушным к женской красоте, «подложили» двух проституток, которых потом арестовали и обвинили в шпионаже в пользу США. Высокопоставленных контролёров разместили в шикарных номерах «Интуриста», ежедневно устраивали приёмы с участием девиц. С. Г. Емельянова сфотографировали не только с «американскими шпионками», но и сидящим на одной скамейке с сотрудником иранского консульства. Багиров отправил телеграмму И. В. Сталину с жалобой на то, что ревизоры дискредитируют партийное и советское руководство республики, а через своего друга Берию передал Сталину компромат о контактах руководителей комиссии с «иностранными шпионами».
Сталин сказкам про «шпионские связи» руководителей комиссии МГК, разумеется, не поверил, но понял, что комиссия перестаралась. В результате решением Политбюро ЦК ВКП(б) создали специальную комиссию во главе с Георгием Маленковым для проверки работы посланной в Азербайджан комиссии и МГК в целом. В постановлениях ЦК, принятых 30 июля и 26 августа 1948 года по итогам работы комиссии Маленкова, указывалось на серьёзные недостатки в работе Министерства госконтроля — нарушение «большевистского принципа подбора кадров», в результате чего в МГК СССР «оказалась группа работников, в политическом и деловом отношении непригодных для работы в Госконтроле»; «извращение понятия независимости контролёров в работе»; «зазнайство»; «отрыв от местных партийных и советских органов». От обязанностей освободили двух заместителей министра — М. И. Старостина, отвечавшего в МГК за кадры, и С. Г. Емельянова. Мехлис получил выговор за неправильное реагирование на сигналы азербайджанских руководителей, введение в заблуждение ЦК ВКП(б).
Лев Захарович отвлёкся от бумаги и поднял голову. А ведь Багиров тесно связан с Берией. Вот зачем Абакумов притащил эти бумаги. После них Сталину будет сложнее отнекиваться. И это значит, что министр МГБ имеет зуб на бывшего наркома. И вот тут Мехлис ему поможет. Кавказская партийная мафия ему давно не нравится. Негоже Вождю пригревать около себя таких змеюк. Государству от этого огромный вред. Он решительно придвинул к себе телефон:
— Емельянова ко мне!
Мехлис ещё раз глянул на бумаги и переложил пачку последних страниц к себе в сейф. Это он отдаст доверенным людям, которые вскоре поедут в Грузию. Затем он ещё раз глянул на телефон и уже было потянулся к нему, но вовремя отдёрнул руку. Абакумов позвонит сам — позже. Тогда глава Госконтроля будет знать, что их не слушают. Нечего другим знать лишнее. Пусть это будет тайна для двоих. И даже Ему нечего знать лишнее.
6 ноября 1949 года. Кремль