Страница 44 из 83
Здесь же с моей помощью испытания улучшенной версии Р-2 прошли ещё весной. Королёв поверил в себя и с большим интересом при нашей личной встрече отсмотрел принесённые материалы. Сначала не поверил, но затем… посыпались вопросы, на которые я не мог ответить. Вернее, тот Брежнев отчасти мог. Я и реципиент настоящего Ильича много времени проводил с конструкторами ракетной техники. Моя память помогала запомнить очень многое. Но тогда провалилась бы здешняя легенда. А шила в мешке не утаишь. Так что пришлось отнекиваться. Но я попросил записать вопросы, которые мы будто бы зададим американскому конструктору и коммунисту, помогающему нам. Королёв тут же убежал к своим и через пару часов притащил толстый талмуд.
— Однако… — только и смог вымолвить я. Но затем поощрительно улыбнулся. — Сергей Павлович, нам нужно чаще встречаться. **Видите, какой конструктив у нас пошёл.
Королёв в своё время натерпелся от сотрудников госбезопасности, так что относится ко мне с некоторой настороженностью. И я его понимаю. Нарушить-то он нарушил, но зачем было бить и издеваться?
Первые «кислородные» ракеты имели немало недостатков. Проблемы с заправкой: стартовые комплексы кислородных баллистических ракет оказываются привязанными к кислорододобывающим заводам — только так можно обеспечить постоянное пополнение запаса окисляющего компонента ракетного топлива. Ещё одной существенной проблемой первых отечественных боевых кислородных ракет была система процесса их запуска. Основным компонентом ракетного топлива служил спирт, который при смешивании с жидким кислородом сам по себе не воспламеняется. Чтобы запустить ракетный двигатель, нужно ввести в его сопло специальное пиротехническое зажигательное устройство, которое на первых порах представляло собой деревянную конструкцию с магниевой лентой, а в дальнейшем стало жидкостным, но ещё более сложной конструкции.
Куда большие перспективы сулило применение для баллистических ракет высококипящих компонентов топлива: специального керосина и окислителя на основе азотной кислоты. Исследование возможностей создания таких ракет как раз и являлось темой отдельной научно-исследовательской работы с шифром Н-2, которую с 1950 года вели сотрудники ОКБ-1 под руководством Сергея Королёва, входившего в структуру «ракетного» НИИ-88. Итогом этой НИР стал вывод, что ракеты на высококипящих компонентах топлива могут быть только малой и средней дальности, поскольку для них никак не удаётся создать двигатель с достаточной тягой, устойчиво работающий на таком топливе. Кроме того, исследователи пришли к выводу, что топливо на высококипящих компонентах вообще не обладает достаточными энергетическими показателями, и межконтинентальные баллистические ракеты нужно строить только на жидком кислороде.
Время, как мы теперь знаем, опровергло эти выводы стараниями конструкторов во главе с Михаилом Янгелем, который, кстати, наравне с Сергеем Королёвым являлся главным конструктором Р-11. Свои межконтинентальные ракеты он как раз и сумел построить на высококипящих компонентах. Тем более что они в подтверждение своих слов сумели создать оперативно-тактическую ракету на высококипящих компонентах — ту самую Р-11. Так из чисто исследовательской задачи родилась вполне реальная ракета, от которой сегодня ведут свою родословную и знаменитые «Скады», и жидкостные ракеты стратегических подводных ракетоносцев.
В её конструировании использовали наработки зенитной ракеты «Вассерфаль». Я отлично помнил наработки её создателя Вальтера Дорнбергера, что сейчас с фон Брауном работает на благо Америки. Об этой ракете разработчики вспомнили с моей наводки, поскольку она, как и будущая Р-11, летала на высококипящих компонентах, и по той же самой причине: зенитные ракеты требовали возможности находиться в заправленном состоянии достаточно долгое время. Существенная разница состояла в том, какие компоненты топлива применялись в этих ракетах. В немецкой окислителем служил «Зальбай» (то есть буродымная азотная кислота — смесь азотной кислоты, тетраоксида диазота и воды), а горючим — «Визоль» (то есть изобутилвиниловый эфир). В отечественной разработке решили применить керосин Т-1 в качестве основного горючего, а в качестве окислителя — азотную кислоту АК-20И, представлявшую собой смесь одной части четырёхокиси азота и четырёх частей азотной кислоты. В качестве пускового горючего применили ТГ-02 «Тонка-250», то есть смесь в равных пропорциях ксилидина и триэтиламина.
Все формулы и конструкции будто создаваемой новой ракеты любезно предоставили «разведчики».
Зато сейчас на стартовом столе совершенно иная ракета. ОКБ-1 НИИ-88 в невероятно короткий срок смогли создать и построить прообраз будущей основы ядерного тактического оружия — ракет Н-2. Я справедливо указал на не самое удачное топливо у Р-2. Главное отличие будущего Н-2, ставшей в моей реальности Р-11, — двигатель на особом, долго хранящемся топливе. Ракета Р-11, разработанная по результатам этих исследований, обеспечивала такую же дальность стрельбы, что и Р-1, но имела в 2,5 раза меньшую стартовую массу. Но для тактического ядерного оружия величина оказалась вполне подходящей. И военные руководители проекта живо поняли, какие перспективы она открывает. Развернуть несколько бригад таких ракет — и вся Европа окажется под прицелом. И не нужно пробивать ПВО противника для ядерного удара, строить сотни бомбардировщиков и истребителей прикрытия.
Вот объявлена готовность. Испытатели застыли с напряжёнными лицами. Не меньше волнуются члены Государственной комиссии. Я перехватываю взгляд Королёва и улыбаюсь ему. «Всё будет хорошо». Сергей Павлович сначала удивляется, потом на его лице появляется лёгкая полуулыбка. Раздаются последние команды:
— Ключ на старт: перевод ключа для активации автоматического режима.
— Протяжка-2: запись телеметрии на бумажные носители или серверы.
— Пуск: включение главных двигателей ракеты.
Раздаётся отдалённый грохот, земля начинает дрожать. Так же дрожат у некоторых присутствующих руки. Немногие наблюдают запуск в перископы. К одному из них подлетает Королёв. Некоторое время смотрит туда, затем оборачивается и лихо заявляет:
— Пошла!
Я весело добавляю:
— Поехали!
Сергей Павлович жестом показывает, мол, смотри!