Страница 43 из 83
Отдел «ДР» с Копелянским этой организацией сейчас крайне плотно занимается. Первые результаты уже имеются. Завербованы люди, мы влезаем в глубины немецкой промышленности. Так что я принял волевое решение часть средств, лежащих в швейцарских банках, отдавать тем промышленникам, что сотрудничают с нами. Хотя они сами думают, что это некие поляки из бывших, желающие получить свою долю пирога. А так как польские эмигранты плотно завязаны на английские спецслужбы, то излишние вопросы у немцев обычно не возникают. Тем более что переговоры ведут бывшие агенты RSHA, перевербованные Копелянским. Зачем я это делаю? Да потому что немцы нам в итоге заработают больше. Да и получать через них промышленные секреты также выгодно — как продавать «мексиканским» или «иранским» бизнесменам крайне важную продукцию. Как показало будущее, такую огромную сеть нужно готовить заранее. И что важно — разрешения от Вождя на всё получено. Я ему подсунул бумаги по поставкам «левого» оборудования за счёт золота нацистов. Сталин сначала дар речи потерял от прописанных крупными цифрами сумм. По его взгляду стало заметно, что очков я у Вождя набрал много. Вот и пользуюсь моментом.
Основным инструментом перемещения беглых нацистов стали так называемые «крысиные тропы» (ratlines) — тайные маршруты, пролегавшие преимущественно через Италию, Испанию и Ватикан к портам Южной Америки. Главным координатором этих сетей часто называют епископа Алоиса Худаля, ректора немецкоязычного коллегиума Санта-Мария-делл’Анима в Риме. Он открыто симпатизировал немецкому национализму и выдавал беженцам рекомендательные письма от имени Ватикана. Важную роль сыграл хорватский францисканец Крунослав Драганович, который организовывал вывоз усташей и немецких офицеров через монастыри на территории подконтрольного союзникам Рима. Священник Антон Вебер также считается одним из создателей первой «тропы» через Испанию.
Для легализации беглецов использовались поддельные документы. Нацисты получали временные паспорта Международного комитета Красного Креста (так называемые «документы 10.100»). Сотрудники МККК в Италии полагались на справки-свидетельства о личности (certificati di identità), которые выдавала Папская комиссия по делам беженцев. Зачастую эти бумаги выписывались на настоящие или вымышленные нейтральные имена (например, под видом хорватских или иных католических беженцев), а проверки со стороны союзников проводились поверхностно.
Благодаря этим каналам скрыться смогли многие высокопоставленные преступники:
— Адольф Эйхман (один из главных организаторов Холокоста);
— Йозеф Менгеле (врач Освенцима);
— Клаус Барбье («Лионский мясник»);
— Франц Штангль (комендант лагерей смерти Собибор и Треблинка).
Только половина из примерно 10 тысяч укрывшихся преступников нашла убежище в Аргентине, остальные рассеялись по США, Канаде и другим странам Латинской Америки. И я сильно подозреваю, что в их числе есть такие личности, о которых многие позже так и не узнают. Мне же важны зацепки на Ватикан. В прошлом будущем я опрометчиво на него внимания не уделял. А зря. Через кардиналов можно вплотную подобраться к «старой аристократии» Италии. И там же сейчас очень много бывших партизан и горячих коммунистов. Получите, сволочи, такую вендетту, о которой и подумать не могли! Мы же получим доступ к финансовым структурам. Пора строить социализм за счёт капиталистов!
Мы сидим в специальном наблюдательном бункере. В атмосфере густо разлилась нервозность. И так конструкторам и испытателям тяжело. Столько на их плечи нагрузили. Поле ведь непаханое, наука ворвалась в неизведанное. Их товарищи-ядерщики празднуют успех за успехом. 2 сентября взорвали вторую советскую атомную бомбу — более мощную, чем первая, и с конструктивным устройством для сброса со строящихся стратегических бомбардировщиков Ту-4. Так что Союз идёт с опережением графика почти на два года. Сейчас бомбу дорабатывают, чтобы проверить уже в момент сброса с самолёта. И можно запускать в серию. Американцы довольно нервно отреагировали на это событие. В их газетах — уныние. США уже не форпост научной мысли. Ну и наши агенты влияния вдобавок нагнетают критику. Так что вояки находятся под двойным ударом и не могут потребовать эскалации в неудачной корейской кампании. Тем более что войска Гоминьдана также терпят поражение, и американский флот вскоре потребуется там для эвакуации.
Испытания проходили на Государственном центральном полигоне № 4 (Капустин Яр) в Астраханской области. Это первый советский космодром и главный полигон для испытаний трофейной немецкой техники V-2 (А-4), а затем и первых отечественных разработок. Собственно, сюда мы так долго и добирались — пришлось несколько раз садиться для дозаправки. В моём времени в этом периоде проводились совместные заводские испытания второго варианта этой ракеты Р-1 в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от августа-сентября 1949 года. Для пусковой кампании изготовили 20 ракет: 10 пристрелочных и 10 зачётных. Р-1 представляла собой советскую модификацию немецкой ракеты «Фау-2» (V-2). Успешным считалось попадание ракеты в прямоугольник размером 16 на 8 км.
Р-2 (индекс ГРАУ — 8Ж38, в документах того периода проходила как 2РЭ или Р-2Э): разрабатывалась с 1946 года под руководством С. П. Королёва. В июле 1949 года предстартовые операции провели на временной площадке вблизи завода № 88 (город Калининград, Московская область), а к сентябрю первую партию из пяти ракет доставили на полигон Капустин Яр для запусков. Два из пяти запусков оказались неудачными, однако телеметрическая система «Дон» позволила получить исчерпывающую информацию по всем пускам и подтвердить правильность выбранных технических решений. Ракета Р-2 стала первым советским изделием такого класса, оснащённым отделяющейся головной частью, что значительно повысило точность попадания. Кроме того, за счёт увеличенного запаса топлива дальность полёта выросла до 600 км против 270–300 км у Р-1.