Страница 6 из 75
— А что я подумал? — Звягинцев понял, что ему нравится Марину дразнить. Глаза ее стали огромными, щеки разгорелись, грудь вздымалась от бурного дыхания, и была девица чудо как хороша. Ему даже глаза опустить пришлось, чтобы не пялиться ей в перси.
— Не то! — Марина стала близка к плачу. — Я магией письмо проверяла! Чтобы потом с содержанием сравнить.
— Ма-агией? — протянул Андрей недоверчиво. — А когда это вы стали заниматься магией?
— А вот как восемнадцать мне исполнилось, в марте еще, и у нас факультатив…
«Уведет ее Мигелито, непременно же уведет, — мелькнула шалая мысль. — Или сама сбежит, глупенькая. Не умеют они в этом возрасте вперед заглядывать и выводы делать».
Андрей озлился сильнее, сам не понимая, на что. Хотелось уже не просто подкусывать и насмешничать, как порой вела себя с ним Забавушка, а укусить всерьез.
— И на что ж это вы письмо проверяли?
— А то вы не знаете! Я суть вещей хочу прозревать! — брызнув слезами, выкрикнула Марина и потянулась тряпкой вытереть глаза.
Андрей тряпку перехватил:
— Стой! Еще внесете какую заразу! У вас платка разве нет?
— А вам-то что…
Клюева вдруг скукожилась, отложила тряпку и потянулась к папке с протоколами — заданием своим на сегодня.
«Ей восемнадцать исполнилось. А я и не знал. И не подумал, что с днем рождения поздравить надобно, хоть какой подарок подарить. И не спросил. А она бы и не сказала, — прозвучал в уме сухой, скрипучий голос. — Сам должен был узнать, дуралей!»
— А мне интересно, — он скинул тряпку на пол и ногой протер лужу от кофе. — Правда же интересно, Марина Викторовна, — она взглянула моргая, на длинных темных ресницах блестели капельки слез. — Что же вы такого прознали своей магией?
Марина молчала понурившись. Андрей сходил на кухню и принес себе кофию, а ей чаю. Правильно сделал: успокоилась немного, заговорила.
— Сегодня ничего, — опустила она лицо к столу. На ручке в ее пальцах наливалась чернильная капля, чтобы шлепнуться кляксой на чистый лист. — Не успела просто. Только и поняла, что настроение у Мигелито было поехидничать над кем-то. А вот давеча, когда прошлое письмо получила, увидела, что он его на набережной писал, а мимо корабль проплывал. Хотя, может, корабль мне из-за содержания привиделся. Знаете, у нас по Дуньке ходит «Борт Лунной клятвы»?
Еще бы Звягинцев не знал. Он же местный. Он же сам в детстве бегал с пацанвой за вальяжно идущим вдоль поросшего вербами берега пароходиком, вопя от души: «Тили-тили тесто, жених и невеста! Плывут по Дуньке, пускают слюньки…»
Господи, кажется, сто лет прошло, или это вовсе был не он.
— «Борт Лунной клятвы», придумают тоже! Его давным-давно, сколько себя помню, «Обручальником» зовут, — хмыкнул в ответ на вопросительный взгляд Клюевой Андрей, и она кивнула.
— Ему… Мигелито девять лет было всего, его на борт взяли родители, отмечавшие десятилетие свадьбы. Флажки, фонарики, огни на воде. А потом они в туман вошли, и стало стра-ашно…
Андрей аж передернулся весь. Вот совсем детские страхи юного Володенского его не интересовали. Но как же таким приемом легко вызвать к себе симпатию и сочувствие! А ведь обмолвилась как-то Марина, что Мишаня подобные приемы знает и даже кое-чему ее учил. Вот же!..
— И с чего же он с вами этим делился? — спросил едко. — Тоже собирается там с вами десятилетие свадьбы отметить?
Звягинцев честно не хотел, он обычно был спокоен и рассудителен, но тут раздражение вырвалось само. А слово не воробей, обратно в рот не затолкаешь.
Марина вскочила, ручка отлетела, пятна чернил цепочкой пробежали по столу — раздолье для сыщика понимать, что тут произошло. То ли скандал, то ли…
— Стыдно вам должно быть, Андрей Ильич!
— А вам не стыдно… — усмехнулся он зло. — То есть, Марина Викторовна, я вас не неволю. Но прежде, чем нового жениха подыскивать, следует со старым помолвку разорвать.
Щеки ее запылали пятнами, а с остального лица краска сбежала, сделав симпатичную девушку похожей на утопленницу, воздух вышел из груди.
— Вы же-же… лаете разорвать? — спросила Клюева заикаясь.
Сразу сообразила. Давно об этом думала, видать.
— Же-желаю! — он не передразнивал, тоже заикался от холодного бешенства.
— Он-на же ненастоящая была.
— А для всего города — настоящая! Так для всего города и точку поставим на этом вот «Обручальнике»!
— Но это же-же… — Марина скомкала юбку. — … жутко дорого.
— А вы мои деньги не считайте, Марина Викторовна! Я преуспевающий частный сыщик, могу себе позволить! Когда там он ходит, «Лунная клятва» эта? В пятницу вроде ближайший рейс. Значит чтобы в пятницу ровно в три пополудни были на пристани в лучшем своем платье! Хотя нет, я за вами сам заеду. К двум. Исполнять!
И словно в бальном танце, взял Марину за руку и вывел из конторы. Запер двери, ключ сунул под крыльцо. Самоходку заводить не стал, что там спуститься до той речки, если напрямую. До пароходных контор и билетных касс придется, конечно, пройтись по набережной, но и то дело нехитрое. Весна, прогулка даже в удовольствие быть может. Развернулся и зашагал, вниз по Каменистой, даже не оглянувшись, не желая видеть, как уходит Клюева.
Набережная Ухарска была хороша. Роскошные доходные дома вдоль нее в четыре этажа с крутыми крышами. Чисто вымытая, блестящая от солнца мостовая. Кусты и деревья, среди которых даже пальмы в кадках, что выставляли на лето, цветы… Запах сирени и близких садов кружил голову. А замотавшийся Андрей вот только это заметил. Вдоль реки были расставлены зонтики маленьких рестораций, покачивалось на легких волнах водяное кафе. Он совсем было собрался взойти по изящным сходням с кружевными перильцами и хоть перекусить на воздухе, а то уже и запамятовал, когда ел нормально, а не на бегу. Но оттуда навстречу ему в пышном платье с оборками и легких летних туфлях выплыла под кружевным палевым зонтиком Любава Котлубицкая.
Собственно, первым делом он туфли эти с атласными розовыми бантиками и колыхание широких юбок и заметил, и на ум пришло банальное сравнение о яхте под полными парусами. А ветер паруса эти дернул всерьез, сходни дрогнули, Любава качнулась. Вежливость в Андрее сработала раньше, чем желание удалиться незамеченным. И знойная дева ладонью в перчатке вцепилась в протянутую руку.