Страница 6 из 64
Глава 3, в которой дознаватель берётся за молоток, а я — за старое
Когда мы поднялись наверх, я первым делом поставила чайник. Не то чтобы мне так уж хотелось чая — скорее, нужно было чем-то занять руки, пока Рас устраивался за моим крошечным столом. Вчера, в полумраке свечей, он казался частью теней — загадочным, почти нереальным. Сегодня, при дневном свете, льющемся из единственного окна под потолком, он был просто мужчиной. Высоким, широкоплечим, с усталыми глазами и привычкой класть руки на стол так, будто они всегда должны быть к чему-то готовы.
Папка легла между нами, как невысказанный упрёк.
— Итак, — я разлила чай по кружкам и села напротив, — что в папке? Надеюсь, не новые трупы?
— Всего лишь старые, — ответил Рас, и я не сразу поняла, шутит он или нет. — Это показания по делу Инары Колль. Те, что не вошли в официальный отчёт.
Я придвинула папку к себе и раскрыла. Внутри лежало несколько листов, исписанных аккуратным, почти канцелярским почерком — видимо, сам Рас и переписывал. Сверху — краткая справка: Инара Колль, тридцать два года, вдова, бездетная. Адрес в Верхнем городе, недалеко от особняка леди Дафны Тиль. Дата смерти — четыре месяца назад. Причина — «острая меланхолия, повлёкшая истощение жизненных сил».
Дальше шли показания.
«…Инара была в прекрасном расположении духа. Мы виделись с ней за две недели до того, как она слегла. Она говорила, что наконец-то чувствует вкус к жизни, что собирается открыть чайную лавку на Рыночной. Мы даже обсуждали названия». — показания Лианы Стерн, подруги.
«…она вдруг стала жаловаться на головные боли. Говорила, что по утрам просыпается разбитой, будто всю ночь не спала. А потом перестала выходить из дома. Я приносила ей еду, но она почти не ела. Сказала, что жизнь потеряла вкус. Я подумала — тоска по мужу. Он умер два года назад, но говорят, такое иногда возвращается». — показания Марты Флинн, соседки.
«…в последние дни она уже не вставала. Лежала и смотрела в потолок. Иногда улыбалась, но как-то странно — будто видела что-то, чего не видим мы. Целитель сказал — меланхолия. Прописал настойки и покой. Но ей ничего не помогало. Она угасла за месяц». — показания Лианы Стерн.
Я отложила листы и потёрла переносицу.
— Рас, это описание один в один как у вашей тёти. Головные боли, упадок сил, потеря интереса к жизни. Если бы леди Тиль не выбросилась в розы…
— …она бы просто угасла через месяц или два, — закончил он мрачно. — И никто бы не связал это с артефактом. Идеальное убийство.
Я снова взялась за показания, вчитываясь внимательнее. И вдруг замерла.
— Погодите. Вот здесь. Лиана Стерн говорит, что Инара «наконец-то почувствовала вкус к жизни». А за две недели до этого — что? Что изменилось?
Рас посмотрел на меня с чем-то похожим на одобрение.
— Вы заметили. Я тоже задал этот вопрос. Лиана сказала, что Инара примерно за месяц до болезни получила подарок. От кого-то из близких друзей. Она не показывала — говорила, что это «очень личное» и «будет носить не снимая».
Мы встретились глазами.
— Браслет, — сказала я тихо. — Или что-то похожее на браслет. Кто-то подарил ей артефакт, который начал вытягивать из неё жизнь.
— И никто не догадался проверить, — добавил Рас с горечью. — Целители списали на меланхолию, штатные артефакторы не видели взлома, а подарок, если он был, исчез. Лиана сказала, что после смерти Инары никаких украшений при ней не нашли. А она не из тех, кто снимает с покойницы фамильные драгоценности.
Я откинулась на спинку стула, переваривая услышанное.
— Итак, у нас есть две женщины из одного района. Обе — вдовы. Обе получают в подарок артефакт, который должен помогать. Обе начинают угасать. Одну спасает случайность, другая умирает. И оба артефакта либо взломаны в одной технике, либо…
— …либо их делал один и тот же человек, — закончил Рас. — Тот, кто знает «Эммину косичку».
Я встала и прошлась по комнате. Три шага в одну сторону, три в другую — квартирка над лавкой не располагала к долгим прогулкам.
— Хорошо. Давайте по порядку. Кто мог иметь доступ к бабушкиным записям? Она не держала их под замком — говорила, что настоящий мастер не боится показать технику, потому что скопировать можно что угодно, а понять суть — нет. Но чтобы воспроизвести «косичку» с такой точностью, нужно было либо учиться у неё лично, либо…
— Либо иметь образец, — подсказал Рас. — Например, браслет леди Тиль — не первая работа вашей бабушки. Их может быть несколько в городе. Кто-то мог купить такой на аукционе или получить в наследство, изучить и скопировать.
— Или, — я повернулась к нему, — кто-то мог украсть записи. У бабушки были ученики. Не много, но были. Она никогда не брала официальных подмастерьев, но некоторые студенты Академии приходили к ней на практику. Она их подкармливала и учила тому, чего не дают в классах. Надо будет поднять её старые записи — может, там остались имена.
— Это хорошее начало, — кивнул Рас. — Если ваш взломщик учился у неё, он должен был где-то наследить. В письмах, в записях, в долговых расписках — не важно. Люди всегда оставляют следы.
— Значит, после дома Инары возвращаемся сюда и роемся в архивах, — подытожила я. — Звучит как план на вечер.
— Согласен, — Рас поднялся. — Тогда у меня предложение. Сегодня после обеда я хочу навестить дом Инары Колль. Её вещи всё ещё там — наследников нет, дело закрыто, дом опечатан, но не продан. Я могу получить доступ. Если там остались какие-то следы магии, вы почувствуете их лучше любого штатного артефактора.
— Вы предлагаете мне стать вашим напарником? — я приподняла бровь.
— Я предлагаю вам стать моим экспертом, — поправил он. — Официально я веду это дело как главный дознаватель. Неофициально — мы оба знаем, что без вас я не продвинусь дальше папки с показаниями.
Я помолчала. С одной стороны — влезать в расследование, где уже есть один труп и одно покушение, было откровенно страшно. С другой — если ничего не делать, третьим трупом могу стать я. Или кто-то, кто носит сейчас на запястье симпатичный серебряный браслет с лунными камнями и не знает, что носит собственную смерть.
— Хорошо, — сказала я. — Только есть одно условие.
— Опять условия? — он усмехнулся уголком рта.
— На этот раз всего одно. Я иду с вами, но сначала вы рассказываете мне, что у вас за татуировка на запястье. Я видела её вчера, и с тех пор мне любопытно.
Рас опустил взгляд на свои руки, всё ещё без перчаток. Татуировка виднелась из-под манжеты: тонкая полоска охранного символа, уходящая вверх.