Страница 4 из 64
Глава 2, в которой вишневый пирог оказывается орудием допроса
Проснулась я с ощущением, что вчерашний вечер мне приснился. Ну, знаете это чувство: вроде бы всё было наяву, но слишком уж странно, чтобы быть правдой. Дознаватель на пороге, дрожащая метёлка, браслет с бабушкиным плетением, чай наверху… и человек, который назвал меня Лиреной так, будто пробовал имя на вкус.
Я села на кровати и прислушалась. В лавке внизу было тихо, только лунный вьюнок мелодично позвякивал бутонами — значит, уже рассвело, и он втягивал первые лучи. За окном чирикала какая-то отчаянная птаха, а с Рыночной улицы доносился привычный шум: торговцы раскладывали товар, перекрикивались, гремели ставнями. Эрлейм просыпался.
Я накинула халат и спустилась по винтовой лестнице. Лавка встретила меня запахом вчерашних свечей и лаванды, и первым, на что упал взгляд, был стул для клиентов — тот самый, на котором сидел Рас. Я зачем-то задержалась на нём взглядом дольше, чем следовало, и мысленно одёрнула себя: «Лирена, прекрати. Он просто дознаватель, ты просто артефактор. Ничего не было. Даже не думай».
Метёлка у двери тихо чихнула синими искрами. Соглашалась она или спорила — непонятно.
Я зажгла пару свечей, подмела вчерашнюю пыль (обычную, без магии — метёлка после вчерашнего ещё отдыхала у косяка) и как раз успела перевернуть табличку на двери с «Закрыто» на «Открыто, но не для всех», когда в лавку ворвалась Ричи.
Анриссия Гой никогда не входила. Она именно врывалась — в облаке рыжих кудряшек, звона браслетов и запаха свежей выпечки. Сегодня в руках у неё был бумажный пакет.
— Лирена! — провозгласила она с порога, даже не поздоровавшись. — Я шла мимо булочной, и меня чуть не сбила с ног новость, которую ты мне вчера не рассказала!
Я подняла бровь, продолжая расставлять на полке флаконы с зельями.
— Доброе утро, Ричи. Я тебе много чего не рассказываю. Например, о том, что ты вечно врываешься без стука.
— Не переводи тему! — она плюхнулась на тот самый стул для клиентов, и он жалобно скрипнул. — Роззи мне рассказала, что вчера вечером видела у твоей лавки мужчину. Высокий, в плаще, мрачный. И, цитирую: «Лирена стояла с ним на пороге так, будто он ей как минимум предложение сделал, а как максимум — украл метёлку и не признаётся». Ну? Кто он?
Я фыркнула, стараясь не показывать, как щёки наливаются теплом.
— Во-первых, Роззи слишком романтична. Во-вторых, он не мрачный, он просто… сдержанный. А в-третьих, это по делу. Он из Магического порядка.
Ричи ахнула и подалась вперёд, едва не уронив пакет:
— Дознаватель? Лирена, у тебя проблемы? Ты что-то натворила? О боги, ты всё-таки что-то взорвала!
— Ничего я не взрывала! — возмутилась я и, помедлив, добавила: — В этом месяце.
— Ли-ре-на!
— Ричи, честное слово, это расследование. Он принёс артефакт, который кто-то взломал, и хочет, чтобы я помогла найти взломщика. Это связано с бабушкиными работами.
Ричи моментально стала серьёзной. Мы дружили достаточно долго, чтобы она понимала: если речь зашла о бабушке Эмме — это не шутки.
— И ты согласилась? — спросила она, отложив наконец пакет с выпечкой.
— Согласилась, — я вздохнула и села на край прилавка, что делала крайне редко, только когда сильно уставала или нервничала. — Он сказал, что если я не найду взломщика, следующей жертвой могу стать я. Или кто-то из тех, кого я люблю.
Ричи помолчала, потом решительно кивнула:
— Значит, будем искать. Я, конечно, в магии не смыслю, но могу поспрашивать людей. Ты же знаешь, ко мне клиентки приходят и выкладывают всё — от семейных драм до рецепта лучшего тыквенного супа. Может, кто-то что-то слышал.
— Спасибо, — я искренне улыбнулась. — Только осторожно, ладно? Кто бы это ни был, он уже убил одну женщину и едва не убил вторую.
Ричи побледнела, но быстро взяла себя в руки:
— Тогда тем более. Кстати, а этот твой дознаватель — он симпатичный?
— Ричи!
— Что? Я просто спросила. Чисто в интересах следствия.
Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, когда дверной колокольчик звякнул, и в лавку вплыла Роззи собственной персоной. В руках у неё был пирог — вишнёвый, судя по запаху, — а за ней, чуть пригнувшись в дверном проёме, вошёл Дилт с ящиком инструментов.
— Доброе утро, девочки! — пропела Роззи, водружая пирог на прилавок. — Я сказала Дилту, что у нашей Эм вчера был гость, а это значит, что у неё, во-первых, стресс, а во-вторых, нам нужно выяснить, кто он. Пирог — это предлог.
— Пирог — это предлог? — переспросила я, невольно улыбаясь.
— Конечно, милочка. Никто не отказывается от вишнёвого пирога. А пока ты его ешь, ты становишься разговорчивой. Старая семейная хитрость.
Дилт молча поставил ящик на пол и оглядел дверь.
— Петли, — кратко сообщил он. — Скрипят. Надо смазать.
— Я вчера как раз подумала про кольца на вывеске, — вспомнила я. — Дилт, вы невероятный человек.
Он только плечом повёл и принялся за работу. Роззи тем временем уже устроилась на втором стуле, который я спешно принесла из подсобки, и приступила к допросу.
— Высокий, — начала она мечтательно. — В плаще. И, кажется, без гербов. Лирена, душенька, ты же знаешь: мужчина без герба — это либо скромный дворянин, либо кто-то, кто не хочет, чтобы его узнали. В обоих случаях это интересно. Что он тебе сказал?
— Что он дознаватель, — сдалась я, понимая, что от Роззи не скрыться. — И что ему нужна моя помощь в расследовании.
Роззи и Ричи переглянулись.
— Дознаватель! — выдохнула Роззи. — Слышишь, Дилт? Дознаватель!
— Слышу, — отозвался Дилт, не отрываясь от петель. — Хороший человек, если дознаватель. Порядок блюдёт.
— Никто не говорит, что он плохой! — возразила Роззи. — Просто это… романтично! Она — хозяйка магической лавки, он — таинственный дознаватель…
— Никакой романтики, — твёрдо сказала я. — Это чисто профессиональное сотрудничество.
Ричи хмыкнула.
— А почему ты тогда краснеешь?
Я не краснела. Ну, почти. Ладно, может быть, самую малость. От вишнёвого пирога. Жарко же.
К счастью, от дальнейших расспросов меня спас новый посетитель. Дверь распахнулась, и в лавку, чуть не споткнувшись о порог, влетел Сэмуэль Вольт.
Вид у него был, как всегда, катастрофический: волосы дыбом, мантия Академии перекосилась, шарф болтается на одной петле, в глазах — смесь паники и щенячьего восторга. Он ворвался так стремительно, что едва не сбил стопку флаконов с прилавка.