Страница 13 из 110
— У нее все чудесно. Вживили имплант, со дня на день повезут в Питер, там уже почти все готово. Была у нее вчера. Сказала, что в гости к вам отправляюсь. Она всем привет передает огромный, мечтает тоже… погостить. Вот как излечится, вернется домой, сразу и навестит.
Эллес улыбнулась. — Двойников все прибавляется. Мы с тобой, Алатэ, Наташа.
— Мику забыла, — подала голос Лэйя.
Катя ахнула. — Хоккеистка? Она тоже здесь?
— Ага, я попросила воссоздать. Она сейчас на стадионе, мяч гоняет. Значит, у Жени все получилось? Добилась успеха?
— Да еще как! Спасибо вашей драке. — Подмигнула лукаво. — Она ее на всю Японию прославила.
— Вот как…
По лицу амазонки скользнула тень. — А мне тренер сказала, что никаких перспектив. Обманула? Зачем?
— Да не обманывала она! Так и есть. Кто ж знал, что в Японии так драчунов любят? Она даже извинялась перед Женей, типа, прости, я была неправа. Не нарочно же!
Лэйя вздохнула. — Ну да и ладно. Я все равно рада, что вернулась сюда. Это мой мир, мне здесь хорошо. Погуляла и хватит.
— Снова в бега не подашься? — улыбнулась Эллес.
— Если только вместе с Микой. Без нее не сбегу.
— Ахах!..
Прошло около часа. Вроде бы все новости обсудили. Эллес хотела предложить погулять немножко, показать гостье город (издали) Однако передумала. Ибо не раз уже заметила, что Катя как-то… нерешительно поглядывает на Лэйю. Как будто спросить хочет что-то, но не решается. Может, наедине?
Отправила Наташе мысленный посыл: — По-моему, их надо вдвоем оставить. Катя как на иголках сидит.
— Тоже заметила. Какие-то у них тайны секретные. Ладно, давай попрощаемся.
— Давай.
Синхронно поднялись с травы. — Мы пойдем, дела есть… важные. А вы оставайтесь, поговорите. Наверно, вам есть о чем.
Катя тоже встала. — Так была рада повидаться!
— Взаимно. Надеюсь не в последний раз.
— Алатэ сказал, только один разочек разрешит.
Подруги рассмеялись. — Этот вопрос мы с ним как-нибудь уладим. Можешь не переживать. Ну ладно, до новых встреч. Всем нашим горячий привет.
И они удалились, крепко обняв Катю на прощание. — Покусеньки…
Оставшись наедине, девушки некоторое время молчали. Затем Лэйя усмехнулась. — Спросить хочешь что-то? Спрашивай.
— Да, хочу… что-то. — Вздохнула нервно. — Меня вот… смутные сомненья терзают.
— Я вся внимание.
— Я вот… думала много. Задумалась. Все эти случаи странные. Сначала с Каргиной. Кто-то ее в метро толкнул. Потом Синявская инсульт словила. И Анне, норвежка… с ней такая жуть случилась. Кстати, она умерла, покончила с собой. На чемпионате объявили, прямо во время разминки.
Глаза амазонки сузились. — Ты это все к чему?
— Скажи честно. Твоя работа? Я никому об этом не скажу, вообще никому. Просто… знать хочется. Я ведь замучилась уже вся, от этих мыслей. Скажи правду, пожалуйста.
Лэйя призадумалась, взвешивая-прикидывая варианты. Рассказать как есть? Тогда об этом могут узнать Хозяйки. И вряд ли одобрят, могут и наказать. Например, заберут бессмертие… да много чего они могут. А если всё отрицать, будет выглядеть недостоверно. Медленно кивнула, придя к «оптимальному» решению.
— Насчет Каргиной да. Это я ее толкнула.
— А остальные?
— Тут я ни при чем. И как я вообще могла такое сделать? Синявская в Петербурге, а я дома. На расстоянии что ли инсульт наколдовала? Так я вроде не ведьма. С норвежкой… Ты была на разминке. И отлично знаешь, что я к ней и близко не подходила даже. Что с ней было после моего ухода?
Катя повела плечом. — Да вроде ничего. Растяжку тянула, потом снова тренер подошел, стал последнюю накачку делать. Потом повел на выход.
— Ну вот видишь, я тут совсем ни при чем.
— Честно?
Амазонка всплеснула руками. — Конечно честно. Какой мне смысл врать-то? Я теперь здесь, в другом мире. И проблемы вашего мира меня уже совсем не волнуют. Если б было что — сказала бы. Кстати, у Каргиной как дела?
— Вроде нормально. Она уже тренировки начала, к следующему сезону полностью восстановится.
— Вот и хорошо. А то меня… совесть мучает.
Катя облегченно выдохнула. — Верю! Помню, как ты ей котика подарила. Если б совесть не мучила, наверно не стала бы дарить. Уф-ф… Как гора с плеч свалилась! Так полегчало… Спасибо!
— Да не за что. Мы же подруги! Ты столько для меня хорошего сделала. А я ничего не забываю, ни добра, ни зла. Еще время есть немного. Пойдем к реке? Оттуда наш город виден. Красивый очень.
У гостьи аж глаза вспыхнули. — Идем! Так интересно…
Они поднялись на ноги и стали пробираться между валунами, в сторону реки…
Глава 10
В больнице
Залитая светом ультрасовременная ледовая арена. В центре этого белоснежного простора, словно птица, парит Катя Ладыгина — знаменитая фигуристка, чье имя уже стало синонимом грации и мастерства, помноженных на бесконечность. Она скользит по льду с такой легкостью, что кажется, будто не касается его вовсе. Каждое движение отточено, каждый поворот безупречен.
Внезапно девушка набирает скорость, ее тело напрягается, и она взмывает в воздух, исполняя прыжок невероятной сложности. Камера крупным планом в слоу-мо выхватывает ее коньки — элегантные, блестящие, с логотипом «Risport», который словно светится на фоне льда. Отчетливо видна каждая деталь: отточенное лезвие, идеально облегающий ботинок, шнурки, затянутые с ювелирной точностью. Эти коньки — не просто спортивный инвентарь, это продолжение тела, крылья, позволяющие чемпионке творить чудеса на льду.
За бортиком, прислонившись к ограждению, стоит Женя Воронец. Ее глаза широко распахнуты, в них читается смесь восхищения и легкой грусти. Она наблюдает за каждым движением подруги, за каждым прыжком. Когда Катя приземляется после очередного головокружительного трюка, качает головой и расстроенно шепчет:
— Я так никогда не смогу…
Катя, словно услышав мысли подруги, плавно подъезжает к бортику. Ее взгляд полон энтузиазма, уверенности.
— Ты сможешь!
Достает из спортивной сумки еще одну пару коньков — точно таких же, как у нее, с логотипом «Risport». Они выглядят абсолютно новыми, словно только что сошли с конвейера, и их блеск будто отражается в глазах.
Женя берет коньки, пальцы касаются гладкой кожи ботинка. В глазах загорается надежда. И вот она уже в новых коньках! Волнуясь, выходит на лед. Зазвучал чарующий саунд Поля Мориа. Первые движения не уверенны, она скользит осторожно, но затем набирает скорость. Музыка тоже разгоняется.
— Быстрее, еще быстрей!