Страница 86 из 88
Глава 27
Так мы и сидели до утра. Никто не спал, только Олег то и дело проваливался в дрёму, но тут же вскидывался, хватаясь за рёбра, матерился сквозь зубы и снова отключался. Дед смолил одну за одной, разминал окурки пальцами и щурился на огонь. Ротмистр смотрел в пустоту и молчал, лишь изредка проводил ладонью по лицу, стирая испарину. Молодой прижимался к нему плечом, словно искал защиты, и вздрагивал всякий раз, когда ветер завывал в пустых проёмах окон.
А когда начало светать, мы поднялись, собрали одеяла, притоптали угли, затушили костёр и побрели к вертолёту. Володенька пошёл последним, аккуратно переставляя свои большие лапы и тихо пофыркивая, выпуская облачка пара.
После прогрева двигателей «Чинук» оторвался от земли тяжело, с надсадным воем и нехорошей вибрацией. Где-то под полом что-то скрежетало. Дядя Саша поморщился, косясь на приборы, пощурудил ручкой, выровнял машину и лёг на курс — туда, где Леонид через три с половиной часа должен был открыть портал. Приближаться вплотную мы не собирались, совершенно точно зная — не дадут. Остаток пути решили проделать пешком, очень рассчитывая на Володеньку как на последний аргумент.
Руины быстро кончились, и внизу снова поплыла заснеженная равнина, изрезанная оврагами и редкими перелесками. Я сидел в кресле второго пилота, смотрел вперёд сквозь забрызганное грязью стекло и пытался ни о чём не думать.
Первым их заметил дядя Саша. Он выругался сквозь зубы, ткнул пальцем влево.
— Смотри.
Я повернулся. Три точки висели над лесом. Одна приземистая, хищная, очень похожая на КА-52. Две другие — скорее всего, транспортные МИ-8. Они заходили наперерез, явно зная, кого преследуют.
— Сбивать будут? — спросил Олег, просовывая голову в кабину.
— А хрен их разберёт, — бросил дядя Саша, не оборачиваясь.
«Чинук» качнуло. Перед самым носом пронеслась трассирующая очередь — зелёные огоньки чиркнули воздух и ушли в серое небо.
Знакомый почерк — хотят посадить. Дядя Саша даже не дёрнулся.
КА-52 подошёл ближе, завис с левого борта. Я видел пилота — он махал рукой, показывая большим пальцем вниз. Предлагал, точнее, приказывал сесть.
Я попытался потянуться к той силе, что недавно бурлила внутри. Представил, как вертолёт противника исчезает, рассыпается. Сосредоточился, задержал дыхание.
Но ничего не произошло. Только слегка подурнело, захотелось блевать, и в висках застучало.
— Садись, — сказал я.
Дядя Саша покосился на меня, но спорить не стал. Вариантов действительно не было — «Чинук» пошёл вниз, взбивая лопастями снежную пыль. Машина тяжело плюхнулась прямо на поле, просев в сугроб, и жалобно скрипнув шасси.
Я отстегнул ремни, поднялся. В салоне завозились — заклацали затворы, кто-то тихо выматерился. Володенька приподнял голову, но я жестом показал ему сидеть. Не хватало ещё, чтобы он их пугал раньше времени.
«Чинук» замер. Двигатели ещё гудели на холостых, но лопасти уже замедлялись, рассекая морозный воздух. За бортом слышался гул — КА-52 продолжал кружить над полем, не снижаясь. А две «восьмёрки» сели метрах в семидесяти, подняв целую тучу снега вокруг себя.
Из открывшихся люков посыпались люди. Камуфляж, разгрузки, оружие. Двигались слаженно, без суеты, рассыпаясь в цепь. Я насчитал двенадцать человек. Они быстро окружили «Чинук», занимая позиции. Ладно хоть пока не стреляли — и на том спасибо.
— Что дальше? — спросил дядя Саша.
Я не успел ответить. Володенька зашевелился.
Он поднялся, развернулся и окончательно доломал и без того державшуюся на честном слове заднюю рампу. Металл взвизгнул. Не задерживаясь, он вышел на снег и просто встал рядом с вертолётом.
Бойцы замерли. Я видел, как у кого-то дёрнулся ствол, как кто-то тихо выругался, но никто не побежал. Никто не выстрелил. Выдержка у них была — можно позавидовать.
Володенька тоже не делал резких движений. Постояв, он медленно сел на снег, и тот сразу зашипел, испаряясь под его горячим хитином. По цепи пронёсся сдавленный шёпот.
Я выбрался следом, оружия не брал, даже руки поднял, чтобы сразу не пристрелили. Смерти я не боялся по объективным причинам, но сейчас, после гибели ковчега и неясности моего статуса, слегка опасался.
Прошёлся взглядом по цепи, не выделив никого хоть сколько-то выделяющегося, — все в одинаковых касках, с одинаковыми нашивками, с автоматами наизготовку.
— Кто главный?
Один из десантников зашевелился, шагнул вперёд.
— Я.
— Предлагаю поговорить.
Он покосился на Володеньку.
— Пусть эта тварь уйдёт обратно в вертолёт.
Я усмехнулся. Судя по тому, как он смотрел на Володеньку, опыт общения с такими существами у спецназа уже имелся, и, видимо, не особо успешный.
— Он не уйдёт, но если хочешь, мы можем отойти.
Десантник кивнул. Мы отошли в сторону, метров на двадцать. Я остановился и, не снимая перчатку, по-зимнему, первым протянул руку.
— Василий.
Он помедлил, но пожал.
— Сергей.
Я посмотрел на него внимательнее. Высокий, крепкий, лет сорока. Шрам над бровью, спокойный взгляд. Если и волнуется, виду не показывает.
— Что вам надо? — спросил я без предисловий.
— Приказано привести вас в штаб.
— А если нет?
Он не стал юлить.
— Тогда уничтожить.
Я улыбнулся.
— Ты понимаешь, что будет, если вы решите выполнить приказ?
— Примерно.
— Ты ведь уже видел таких, как он? — я кивнул на Володеньку.
Сергей посмотрел на дрона. Тот сидел неподвижно, и от его тела поднимался пар, растворяясь высоко в небе.
— Видел, но маленьких. Этот какой-то переросток.
— И как впечатление? От маленьких?
Он промолчал. Но лицо изменилось — едва заметно, на микрон. И я догадался: твари доставили этим людям много хлопот.
— У меня предложение, — сказал я. — Разойдёмся мирно. Доложишь начальству, что вертолёт сбили и мы все погибли.
Сергей прищурился.
— Не пойдёт. Мне нужно доставить вас живыми или мёртвыми. Других вариантов нет.
— Живыми не получится.
— Почему?
Я кивнул на Володеньку.
— Он не даст.
Сергей снова посмотрел на дрона. Тот по-прежнему сидел на снегу, как огромный пёс, ждущий команды, и пар так же окутывал его.
— Он что, разумный?
— Более чем. И он считает нас своей стаей. Если ты попытаешься нас забрать, он начнёт убивать. И поверь — я видел его в деле. Двенадцать человек для него — не проблема. Он танкам башни срывает.
Сергей замолчал.
— Что предлагаешь? — спросил он наконец.