Страница 49 из 88
Оделись. Вышли на улицу покурить. Утро морозное, по сравнению со вчерашним днем хорошенько похолодало. Дышать тяжело, воздух щиплет ноздри. База уже гудела — люди спешили по своим делам, техника прогревала двигатели. Где-то рядом завели «Урал», он затарахтел, плюнув черным дымом из выхлопной трубы.
Мы отошли к стене, подальше от чужих глаз и ушей. Я достал сигареты, раздал всем. Закурили.
— Почему бы не рассказать им всё как есть? — спросил Денис. — Ну, кто мы, откуда. Может, помогут.
— Нельзя, — ответил я, выпустив дым в морозный воздух. — Сначала надо понять, кто они такие и что им от нас нужно.
— А если будут допрашивать? — спросил Олег, стряхивая пепел.
— Держаться одной версии. Мы — танкисты. Заброшены сюда аномалией. Ничего не знаем, ничего не понимаем. Хотим вернуться домой.
— Кто будет говорить? — спросил Денис.
— Борисов, — сказал я. — Ему врать проще, можно просто недоговаривать. А мы будем молчать, только поддакивать.
Штабс-капитан кивнул.
— Добро.
Докурили. Пошли в столовую.
Там уже было людно. Солдаты в пятнистой форме завтракали, переговаривались вполголоса. Ложки звенели, стучали кружки.
Мы сели за тот же отдельный стол в углу. Женщина-повариха принесла миски с кашей, такой же жидковатой, и кружки с тёплым напитком. На вкус — какая-то химия.
— А хлеба нет? — спросил я.
Повариха удивлённо посмотрела на меня. Застыла на секунду.
— Хлеб у нас редкость, — сказала она.
Я кивнул, поблагодарил. Женщина ушла, покачивая головой.
Ели молча. В отличие от ужина, каша была совсем пресной и категорически невкусной. Я зачерпывал ложкой, жевал, глотал без удовольствия.
Борисов доел первым, отодвинул миску. Вытер губы тыльной стороной ладони.
Чуть позже завершили трапезу остальные.
Провожатый Володя, который всё это время стоял у входа, подошёл к нам.
— Закончили? — спросил он.
— Да, — ответил я.
— Тогда идёмте. Командир ждёт.
Мы поднялись, вышли из столовой. Володя повёл нас через двор к соседнему зданию. Оно было меньше школы, но тоже из красного кирпича. Внутри недавно отремонтировано: свеже побелённые стены, крашеные двери, на батареях сушились какие-то тряпки.
Поднялись на второй этаж. Ступени здесь скрипели, перила шатались. Коридор второго этажа был узким, с несколькими дверями. Володя остановился у одной из них, хотел постучать, но тут она открылась и оттуда вышел человек.
Я узнал его сразу. Это был главный военный из сна. Лет пятидесяти, крепкий, подтянутый. Форма без погон, на рукаве та же нашивка с щитом и мечом. Он посмотрел на нас спокойно, без удивления. Взгляд тяжёлый, цепкий.
— Ждите, — сказал он провожатому. — Я сейчас подойду.
Тот кивнул, отошёл к стене. Человек повернулся и скрылся за соседней дверью.
Мы стояли в коридоре. Я чувствовал, как зарождается тревога, точнее — сомнение. Правильно ли я поступаю? А может, надо как предлагал Денис, просто выложить всё?
Через несколько минут главный вернулся, открыл дверь кабинета и пригласил нас зайти.
Мы зашли. Кабинет оказался тем же, из сна. Просторный, с высокими потолками. Стол из тёмного дерева, за ним кресло. У стены — шкаф с книгами и папками. На подоконнике — герань, как в нашей комнате.
Главный обошёл стол, сел в кресло. На нас не посмотрел. Откинулся на спинку, сложил руки на столе.
— Рассказывайте, — бросил он сухим, без эмоций, голосом.
Борисов сделал шаг вперёд.
— Что именно?
— Кто вы, как сюда попали, откуда у вас этот вертолёт. — Главный кивнул в окно. Я проследил за его взглядом — сквозь мутное стекло виднелся хвост «Чинука».
— Мы танкисты, — сказал Борисов. — Ваши нам объяснили что оказались мы здесь через какую-то брешь. Вертолёт трофейный. Забрали у тех, кто нас раздолбал.
Главный поднялся, подошёл к шкафу. Достал папку, раскрыл, заглянул в неё. Я видел только его спину — широкую, напряжённую. Листы шелестели.
— Что дальше думаете делать? — спросил он, не оборачиваясь.
Борисов пожал плечами.
Главный хмыкнул. Закрыл папку, положил на место. Повернулся к нам, показал на стулья у стены.
— Присаживайтесь.
Мы сели. Я положил руки на колени, старался держаться расслабленно. Стул жёсткий, деревянный, давил под лопатки.
— У нас останетесь? — спросил он напрямую.
Борисов снова пожал плечами.
— Нам бы домой…
Главный наморщился. Потер переносицу.
— Ты совсем не представляешь, что произошло?
— Представляю, — ответил Борисов.
— Обратного пути нет, — главный покачал головой. — Конечная остановка. Теперь это, — он обвёл рукой кабинет, окно, двор за ним, — ваш новый дом. А мы, в том числе я, ваша новая семья.
Он помолчал, давая нам время переварить.
— Да и потом, не всё ли равно? У вас на родине сейчас самый ад, а у нас уже улеглось. Соглашайтесь. Тем более выхода другого всё равно нет.
— Подумать надо, — сказал Борисов.
— Думайте, — главный встал. — В отличии от выхода, время у вас пока есть.
Он подошёл к двери, открыл её.
— Лейтенант, проводи наших гостей.
Мы поднялись, вышли в коридор. Главный закрыл за нами дверь. Наш провожатый Володя, внезапно оказавшийся лейтенантом — хотя никаких погон или чего-то подобного на нём не было, — ждал у стены. Смотрел на нас спокойно, не спешил.
— Идёмте, — сказал он.
Мы пошли.