Страница 34 из 88
От желания разжечь костёр пришлось отказаться — мы сейчас находились под самым носом у противника, и дым мог легко выдать. Но просто подогреть еду не возбранялось.
Я достал из вещмешка две таблетки сухого спирта, положил их на бетонный пол, чиркнул зажигалкой. Из того же комплекта вытащил подставочки, установил над таблетками. Достал банку с кашей, вскрыл ножом, поставил подогреваться. Дядя Саша молча протянул свою банку с тушёнкой — я поставил на вторую подставку.
Прежде чем банки зашипели, нагреваясь, ждали довольно долго — минут десять, может, больше. Показалось, что даже в комнате стало чуть теплее.
Когда ужин основательно разогрелся, я сдвинул обе таблетки вместе, добавил третью. Достал алюминиевую кружку. Кофе в термосах кончился ещё по дороге — последние глотки мы выпили часа три назад. Оставалась только вода.
Налил из фляги, поставил кружку на огонь.
Закипело быстро. Пузыри побежали со дна, кружка задымилась. Я снял кружку с огня, сыпанул туда растворимого кофе — щедро, не жалея, — и кусочек сахара. Размешал ножом, отдал дяде Саше.
Он взял, отхлебнул осторожно, обжигаясь, прикрыл глаза. Потом вернул.
— Хорош, — сказал он. — Горячий.
Я пил, грея руки об алюминий. Кофе горчил, сахар почти не чувствовался, но на холоде и такой напиток заходил на «ура».
Дядя Саша достал сигареты — те, что дал Твердохлебов. Вытащил одну, прикурил от зажигалки, выпустил дым в потолок. Сидел, смотрел на красный огонёк.
— Как думаешь искать наших? — спросил он.
Я отставил кружку, облизал пересохшие губы.
Стоило рассказать про сон? Сны мне снились вещие — факт. Но этот — странный. Мало того что в нём я убил кучу подготовленного народа голыми руками, так ещё и в виде призрака. Или как назвать того, кто делает что-то реальное во сне? И проснувшись, я был уверен — это было наяву. Чувствовал хруст позвонков, тяжесть тел, которые падают на бетон.
А теперь сомневался. Чем больше проходило времени, тем сильнее сомневался. Может, действительно просто приснилось? Может, мозг сыграл шутку и мы сейчас топаем не пойми куда?
— Не знаю, — сказал я. — Могу только предполагать.
— И?
— Если Олег жив, он будет уходить к центру, там, где домов погуще. Выберет что-то с обзором, отдельно стоящее.
Дядя Саша кивнул, ничего больше не спрашивая. Я передал ему кружку, достал свою пачку сигарет, прикурил, затянулся, задумался о том, что ничего в последнее время не понимаю, ибо мозг мой не рассчитан на такие нагрузки. Я обычный, самый простой человек. В школе математику не с первого раза писал. Русский вообще не давался — эти разборы предложений, падежи, спряжения. Да и сейчас, оно понятно, своих выручать идём, но ведь не только?
Действуя на грани здравого смысла и интуиции, я знал одно: здесь, в этом «походе», должно решиться что-то большее. Что-то, чего я пока не знаю. Но без чего нельзя обойтись. Что это? Где это? — Я не знал. Не было даже предположений.
Забрать Олега и тех, кто выжил? Да, это важно. Ради этого мы пришли. Но ведь не только. Я чувствовал — есть ещё что-то. Какая-то нить, которую нужно ухватить. Какой-то узел, который нужно развязать.
Я никогда не верил в судьбу. Не верил в предначертанное, в то, что кто-то наверху решает за нас.
Но сейчас я верил в одно: надо идти. Надо делать. Не думая, не просчитывая. Просто делать. Потому что если я остановлюсь, если начну сомневаться — всё рухнет.
Как в той притче, где мудреца спросили: «Как ты узнаёшь, куда идти?» Он ответил: «Я делаю шаг и смотрю, куда он меня приведёт».
Вот и я делал шаг. А куда он приведёт — увидим.
Дядя Саша докурил, затушил окурок о стену.
— Спать давай, — сказал он. — Завтра рано вставать.
Я кивнул, с завистью глядя, как он устроился на своей половине, закутавшись поплотнее в тулуп.
Надо было тоже что-то посерьёзнее надеть. Куртка так-то тёплая, но спать комфортней было бы в чём-то посерьёзнее. Жалея о своей непредусмотрительности, я положил под голову вещмешок, поставил автомат у стены, так, чтобы можно быстро взять, выключил фонарь и едва закрыв глаза, уснул.