Страница 74 из 78
— Ледяной предел нельзя открыть обычной силой. Нельзя прорубить мечом. Нельзя сжечь огнём. Нельзя приказать ему вернуть того, кого он забрал.
— Но можно?
Рейнар отвёл взгляд.
— Можно позвать.
— Как?
— Через истинную связь.
Ветта замерла.
— Но наша связь брачная. Повреждённая.
— Уже нет.
Она медленно опустила взгляд на печать на ладони.
Рейнар продолжил:
— После крови, защиты Лиары и того, что Кайран сделал у ворот… связь изменилась. Она не стала сказочной истинностью из песен. Она стала чем-то редким. Выбранной связью. Не данной судьбой. Созданной поступками.
Ветта почувствовала, как в груди стало больно.
— Значит, я могу его позвать.
— Да.
— И он вернётся?
Рейнар молчал.
— Рейнар.
— Он должен захотеть вернуться.
Слова ударили тихо.
Ветта закрыла глаза.
Кайран, который всю жизнь учился не просить. Кайран, который в конце всё же выбрал закрыть собой вход. Кайран, который мог решить, что его исчезновение — лучшая защита для неё и Лиары.
Нет.
Она знала его теперь достаточно.
Он мог остаться там не потому, что не любил.
А потому, что любил неправильно — через жертву.
— Тогда я пойду за ним, — сказала Ветта.
Марта вскочила.
— Нет!
Рейнар почти одновременно:
— Нет.
Лиара заворочалась и тихо пискнула.
Ветта прижала её к себе.
— Не телом. Вы же сказали — позвать.
Рейнар смотрел на неё подозрительно.
— Позвать — не значит войти полностью.
— Я понимаю.
— Нет, вы понимаете так, как все Вейл: слышите предупреждение и ищете, какую часть можно обойти.
Марта с жаром кивнула:
— Вот! Именно!
Ветта устало улыбнулась.
— Я не оставлю дочь без матери.
Марта чуть смягчилась.
— Обещаете?
Ветта посмотрела на Лиару.
— Обещаю.
Рейнар сел у кровати.
— Тогда не сегодня.
— Почему?
— Потому что ваша сила сейчас держится на злости и чуде. Оба ненадёжны. Вам нужно хотя бы сутки восстановиться.
— У нас есть сутки?
— Если Грета не солгала, орден отступил. Если Морвейн действительно исчезла, да. Если нет — всё равно вы сейчас бесполезны для похода в предел.
— Спасибо.
— Всегда рад ранить правдой.
Он проверил Лиару, потом Ветту, оставил отвар и ушёл.
Марта осталась.
За окном светало. Небо над Снежной лечебницей было бледным, почти прозрачным. Разбитые ворота уже начали чинить. Во дворе слышались голоса, стук молотков, тихие стоны раненых.
Жизнь продолжалась с бессовестным упрямством.
Ветта смотрела на дочь.
— Он не видел, как ты спишь, — прошептала она. — Не слышал, как ты перестала плакать. Не успел понять, что у тебя ямочка на левой щеке.
Марта тихо сказала:
— Успеет.
Ветта закрыла глаза.
— Да.
Вечером состоялся суд.
Не тот, который хотели старейшины. Не с чашей крови, не с древними словами, не с правом кланов. Суд был простым: в главном зале лечебницы, среди людей, которых этот дом спас, перед раненым Севером.
Грету Морозную привели связанной.
Она шла прямо, но лицо её стало серым. Рядом вели Элиану. Та казалась сломанной иначе: не телом, а пустотой внутри. Белая роза Севера увяла, оставив после себя женщину, которая слишком долго хотела быть выбранной и позволила использовать это желание как нож.
Ветта сидела в кресле у главной печати, Лиара спала в колыбели рядом. Марта стояла позади неё. Рейнар — у стены. Дарен и Варгас охраняли вход. Лорд Харвин стоял перед собравшимися старейшинами, и в его лице впервые не было самоуверенности.
— Княгиня Грета Морозная, — произнёс Харвин, — вы обвиняетесь в сговоре с Орденом Пустого Льда, сокрытии сведений о Морвейн, попытке насильственного изъятия наследницы и нападении на князя Кайрана Морозного.
Грета подняла голову.
— Я не состояла в ордене.
— Но знали о Морвейн? — спросила Ветта.
Все повернулись к ней.
Грета сжала губы.
— Да.
Шёпот прошёл по залу.
Кайран не мог услышать это признание.
Ветта сжала ладонь на подлокотнике.
— Вы знали, что Элиана связана с пустым льдом?
— Не сразу.
— Но потом узнали?
Молчание.
— Да.
Элиана резко повернулась к ней.
— Вы знали?
Грета посмотрела на неё холодно.
— Ты была удобна.
Элиана побледнела так, будто её ударили.
Странно, но в этот миг Ветта почти пожалела её. Не простила. Но увидела: Элиана тоже была чьей-то ненужной вещью. Только вместо того чтобы уйти, решила стать ножом.
— Вы устроили мой брак с Кайраном? — спросила Ветта.
Грета медленно перевела взгляд на неё.
— Да.
В зале стало тихо.
— Почему?
— Потому что кровь Вейл должна была вернуться в род Морозных. Так сказал прежний князь. Так требовали записи Морвейн. Наследник от вас мог открыть престол.
Ветта почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Значит, вы знали, что мой отец был ребёнком Лианы.
— Догадывалась.
— И всё равно привели меня в замок. Три года смотрели, как меня унижают.
Грета усмехнулась с прежней, почти забытой жестокостью.
— Тебе нужно было родить наследника, а не быть счастливой.
Марта резко шагнула вперёд, но Ветта подняла руку.
— Нет.
Она смотрела на Грету спокойно.
И это спокойствие было страшнее ярости.
— Кайран был прав. Вы действовали не ради рода. Ради страха. Вы боялись потерять власть над будущим.
Грета впервые сорвалась:
— Я всю жизнь держала Север, пока мужчины воевали, умирали или сходили с ума от своей крови! Я защищала род так, как умела!
— Нет, — сказала Ветта. — Вы защищали клетку. И называли её родом.
Грета замолчала.
Харвин опустил голову.
— Совет признаёт вину княгини Греты. До возвращения князя Кайрана…
— Он вернётся, — сказала Ветта.
Харвин посмотрел на неё.
— До возвращения князя Кайрана власть над решениями рода Морозных временно переходит к совету старейшин.
— Нет.
Слово прозвучало тихо.
Но зал замер.
Ветта поднялась.
Марта хотела помочь, но она справилась сама.
— Совет уже доказал, что умеет ошибаться древними законами. Род Морозных сейчас без князя. Но у Кайрана есть дочь. Она младенец. Значит, за неё говорит мать.
Харвин побледнел.
— Леди Вейл…