Страница 65 из 78
Глава 21. Осада лечебницы
Снежная лечебница встретила Ветту светом.
Не ярким, не торжественным — домашним. Тёплые огни вспыхивали в окнах один за другим, пока сани поднимались по занесённой дороге. Старый дом словно видел её издалека и зажигал путь, чтобы хозяйка знала: её ждут.
Ветта сидела, укрытая мехом, и держала ладонь на животе.
Ребёнок спал.
Или просто притих.
После хребта это молчание больше не казалось страшным. В нём было спокойствие. Усталое, глубокое, как дыхание после долгого плача.
Кайран ехал рядом верхом. Рейнар, вопреки всем жалобам на «самоубийственную упрямость драконов и беременных женщин», сопровождал их в тех же санях, постоянно проверяя Ветту взглядом. Марта ждала у ворот.
Когда Ветта увидела её, сердце дрогнуло.
Марта стояла в тёплой шали, с красными от холода щеками и таким лицом, будто собиралась одновременно плакать, ругаться и обнимать.
— Живые? — спросила она, едва сани остановились.
— Живые, — ответила Ветта.
— Все?
— Почти.
Марта посмотрела на Кайрана, потом на Рейнара.
— Эти двое тоже?
Рейнар проворчал:
— К сожалению для вашего спокойствия.
Марта резко обняла Ветту. Осторожно, но крепко.
— Вы обещали вернуться.
— Я вернулась.
— Это не повод делать так ещё раз.
— Постараюсь.
— Ненавижу это слово.
Кайран спешился и помог Ветте выйти из саней. Марта заметила, как он сначала спросил взглядом, и только потом протянул руку. Ничего не сказала. Но взгляд её стал чуть менее враждебным.
Совсем чуть-чуть.
Во дворе уже собрались люди. Тавр, Пим, Орвен на костылях, женщины из нижнего посёлка, дети, пациенты, несколько воинов Кайрана. Лиор вырвался из рук Пима, подлетел почти на полсажени, неуклюже рухнул в снег и бросился к Ветте, пища от радости.
— Ты летал? — удивилась она.
Лиор гордо расправил крылья.
— Падал, — честно уточнил Пим. — Но красиво.
Ветта рассмеялась.
Этот смех вдруг разнёсся по двору, и люди улыбнулись. Кто-то перекрестился знаком тепла. Кто-то выдохнул её имя.
Госпожа вернулась.
Дом вернул хозяйку.
И на одно мгновение казалось, что беда отступила.
Потом привезли пленниц.
Морвейн лежала на носилках, скованная серебряными цепями Варгаса. Пустой лёд почернел у неё на руках, лицо стало серым, но глаза оставались живыми. И в них не было поражения.
Элиана шла сама.
Без белого платья, без нежной улыбки, без той воздушной красоты, которой раньше любовался весь двор. На плечах её был тёмный плащ, волосы спутались, на щеке виднелась ссадина. Но даже сейчас она держала спину прямо.
Когда её взгляд встретился с Веттой, ненависть вспыхнула так явно, что Лиор зарычал.
— Уведите их в нижние палаты, — сказал Кайран.
Рейнар резко повернулся:
— В нижние? Вы хотите, чтобы пустой лёд оказался рядом со старыми печатями?
— Где тогда?
— В бывший зал тишины. Там стены держат боль и не пропускают зов.
Морвейн тихо рассмеялась.
— Ты всё ещё помнишь, лекарь.
Рейнар побледнел, но ответил ровно:
— А ты всё ещё не умеешь вовремя умирать.
Элиана посмотрела на Кайрана.
— Ты позволишь им обращаться со мной как с преступницей?
Кайран долго смотрел на неё.
Ветта почувствовала через печать на ладони вспышку боли. Не любви — нет. Скорее горькое прощание с иллюзией, которую он когда-то считал судьбой.
— Ты пыталась ударить по моему ребёнку, — сказал он. — После этого слово «позволю» теряет смысл.
Элиана побледнела.
— Ты изменился.
— Да.
Она перевела взгляд на Ветту.
— Из-за неё.
Кайран ответил тихо:
— Благодаря ей.
Эти слова ударили по Ветте неожиданно.
Она не посмотрела на него.
Не могла.
Элиану и Морвейн увели.
И только тогда Варгас, стоявший в стороне, произнёс:
— Это не конец.
Ветта повернулась.
— Орден придёт?
— Да.
— Когда?
Старый дракон посмотрел на северное небо.
— Скоро.
Слово было хуже любой точной даты.
Осада началась ночью.
До этого были часы лихорадочной подготовки. Лечебница снова превращалась в крепость, но теперь уже не от ледяных мертвецов, а от живых людей, которые служили мёртвому холоду.
Рейнар и Ветта проверяли печати. Кайран расставлял воинов. Дарен Роун, вернувшийся ближе к вечеру с обожжённым крылом и отвратительным настроением, занял двор и заявил, что любой, кто полезет через ворота без приглашения, получит «южное приветствие». Марта организовала женщин у внутренних дверей с котлами горячей воды, бинтами и таким выражением лица, что ордену следовало бы бояться именно её.
Ветта чувствовала усталость в каждой кости.
Но лечь не могла.
Она ходила по дому, касалась стен, дверей, печатей. Снежная лечебница отзывалась на неё, как живое существо: где-то теплом, где-то тревожным звоном, где-то болью старых трещин.
— Ты выдержишь? — прошептала она, положив ладонь на главную печать у входа.
Дом ответил мягким светом.
«Если ты выдержишь».
Ветта закрыла глаза.
— Тогда будем держаться вместе.
Кайран нашёл её у ворот.
— Рейнар сказал, тебе нужно отдохнуть хотя бы час.
— Рейнар много чего сказал сегодня.
— В основном правильного.
Она обернулась.
— Вы теперь на его стороне?
— Я на твоей. А твоя сторона сейчас — не упасть от усталости.
Ветта хотела возразить, но сил на спор почти не осталось.
Кайран заметил.
— Можно?
Он не уточнил, что именно. Просто протянул руку.
Ветта смотрела на неё несколько мгновений. Потом вложила свои пальцы в его ладонь.
Не как жена, возвращающаяся к мужу.
Как человек, которому на одну минуту нужна опора.
Кайран понял разницу.
И не взял больше, чем она дала.
— Я боюсь, — сказала Ветта тихо.
— Я тоже.
— За ребёнка.
— Да.
— За дом.
— Да.
— За вас.
Он замер.
Ветта тоже.
Слова вырвались сами, честные и незащищённые.
Кайран медленно сжал её руку.
— Я постараюсь не заставить тебя жалеть об этом страхе.
Она подняла глаза.
— Это странное обещание.
— Зато посильное.
Ветта почти улыбнулась.
И в этот миг за стенами раздался первый удар.
Не в ворота.
В защитный круг.
Лечебница вздрогнула.