Страница 6 из 78
У двери лекарь вдруг остановил её.
— Миледи.
Она обернулась.
— Что бы ни случилось, не возвращайтесь из жалости.
Ветта не сразу ответила.
— Я уже не знаю, умею ли.
— Умеете. В этом ваша опасность.
Его слова задели сильнее, чем она ожидала.
Ветта кивнула и вышла.
Замок провожал её тишиной.
Они шли через служебные коридоры, где пахло воском, копчёным мясом и влажным камнем. Здесь не было ледяных скульптур, гербов и серебряных светильников. Здесь жили те, кто топил камины для чужих залов, стирал чужие простыни, носил воду и делал вид, что не слышит господских тайн.
Несколько служанок попались им навстречу. Одна узнала Ветту и тут же опустила глаза.
Другая прошептала:
— Миледи…
В этом шёпоте было не любопытство.
Сочувствие.
Ветта почти пожалела, что не уходила через парадные двери. Хотелось пройти по главной лестнице, мимо портретов Морозных, мимо княгини Греты, мимо всех, кто считал её тихой и удобной. Хотелось не красться, а уйти с поднятой головой.
Но гордость не согреет ребёнка в метель.
На кухне царил суматошный порядок. Поварята таскали подносы к балу, старшая кухарка ругалась на мальчишку, уронившего корзину с яблоками, кто-то чистил рыбу, кто-то рубил лёд для вина. Ветту заметили не сразу.
А когда заметили — разговоры стихли.
Старая кухарка Агна прищурилась.
— Ваша светлость?
Ветта приложила палец к губам.
Агна посмотрела на мешок в руках Марты. На дорожный плащ. На лицо Ветты.
И молча отвернулась к столу.
— Лис, — рявкнула она на худого мальчишку. — Проводи леди к заднему ходу. И если язык у тебя вдруг зачешется, я его собственноручно посолю и подам к завтраку.
Мальчишка сглотнул.
— Да, госпожа Агна.
Ветта остановилась рядом с кухаркой.
— Спасибо.
Агна не смотрела на неё.
— Не за что благодарить. В этом замке слишком много женщин плакало на кухне, пока господа решали их судьбу. Хоть одна пусть уйдёт сама.
Ветта почувствовала, как в груди больно сжалось.
— Да благословит вас тепло.
— Берегите себя, миледи.
И уже тише, почти неслышно:
— И того, кого несёте.
Ветта замерла.
Агна всё так же резала хлеб, будто ничего не сказала.
Марта потянула Ветту за рукав.
Они вышли в узкий двор, ведущий к конюшням. Ветер ударил сразу — злой, колючий, полный снежной пыли. После тепла кухни ночь показалась живым зверем.
Ветта крепче запахнула плащ.
Конюшни стояли в стороне от главного двора, низкие, тёмные, занесённые снегом. Внутри пахло сеном, лошадьми и кожей. Старый конюх Дорн сидел на перевёрнутом ведре и чинил упряжь. При виде Ветты он медленно поднялся.
— Княгиня.
— Не называй меня так, Дорн.
Он посмотрел на неё внимательно и кивнул.
— Значит, правда.
Марта резко спросила:
— Что правда?
— Что этой ночью хорошим людям лучше ослепнуть.
Он подошёл к стойлам.
— Вам нужна не самая быстрая лошадь. Самая умная. Быстрая сломает ноги в такой снег. Умная довезёт.
— У нас мало денег, — сказала Ветта.
Дорн фыркнул.
— Я что, похож на торговца?
Он вывел из стойла широкогрудую серую кобылу с тёмной гривой.
— Зовут Лута. Упрямая, как северная вдова, зато дорогу чует лучше стражников. Сани возьмёте маленькие, закрытые. Верхом в вашем положении…
Он осёкся.
Ветта тихо спросила:
— Все знают?
Дорн замялся.
— В замке стены тоньше, чем господам кажется. Но не все говорят.
Это было страшно.
И странно утешительно.
Кто-то знал — и не донёс.
Кто-то видел её не только ненужной женой.
Пока Дорн запрягал Луту, Ветта подошла к кобыле и коснулась её шеи. Животное повернуло голову, фыркнуло ей в ладонь тёплым дыханием.
Тепло.
Настоящее.
Ветта почти забыла, каким оно бывает.
— Западные ворота откроют? — спросила Марта.
Дорн затянул ремень.
— Откроют. Там сегодня младший караул. Половина спит, половина мечтает о кухонном пироге. Скажете, что везёте травы магистру Северину на сторожевой пост.
— Поверят?
— Нет. Но притворятся.
Он сунул Марте под ноги мешок.
— Хлеб, сыр, сушёное мясо. И фляга с горячим взваром.
Ветта посмотрела на него с благодарностью, которую не могла выразить словами.
— Дорн…
— Не надо, леди. Просто живите.
Он помог ей забраться в сани. Марта устроилась рядом и укрыла их обеих меховым пологом.
Ворота конюшни открылись.
Ночь хлынула навстречу.
Сани тронулись.
Первые минуты Ветта слышала только скрип полозьев, тяжёлое дыхание Луты и вой ветра. Замок оставался позади — громадный, чёрный, с башнями, впивающимися в небо. В окнах бального зала всё ещё горел свет. Там продолжался праздник.
Наверное, Кайран заметит её отсутствие не сразу.
Может быть, только утром.
Может быть, когда принесут документы на расторжение.
Может быть, когда увидит кольцо на туалетном столике.
Мысль о кольце внезапно обожгла.
Ветта закрыла глаза.
Нет.
Больше нельзя.
Каждая мысль о нём была верёвкой, тянущей назад.
Марта, будто почувствовав это, накрыла её руку своей.
— Не думайте.
— Не получается.
— Тогда думайте о малыше.
Ветта открыла глаза и посмотрела на тёмный мех полога, на снежную пыль, просачивающуюся через щель.
— Я боюсь, Марта.
— Я тоже.
— Я не знаю, куда мы едем.
— На запад.
— А потом?
— Потом найдём место, где вас не знают.
— Таких мест не бывает для жены драконьего князя.
Марта помолчала.
— Тогда станете не женой драконьего князя. Станете кем-нибудь другим.
Ветта тихо произнесла:
— Кем?
— Женщиной, которая выжила.
Эти слова остались между ними, как маленький огонёк.
У западных ворот их остановили.
Двое стражников вышли из караульной будки, кутаясь в плащи. Один был совсем молодым, с красным от холода носом. Второй — постарше, с усталыми глазами.
— Кто едет? — спросил старший.
Марта высунулась первой.
— По поручению магистра Северина. Травы на сторожевой пост.
Стражник посветил кристаллом.
Свет упал на лицо Ветты.
Молодой резко выпрямился.
— Ваша светлость…
Старший ударил его локтем в бок.
— Травы, говоришь?
— Травы, — твёрдо повторила Марта.
Стражник посмотрел на Ветту.