Страница 36 из 78
Глава 11. Ложная истинная
Пустой лёд оказался не холодом.
Холод Ветта уже знала. Она жила с ним три года: в каменных стенах, в чужих взглядах, в голосе мужа, когда тот говорил с ней так спокойно, будто между ними не было ни ночей, ни надежд, ни её разбитого сердца.
Холод можно было вытерпеть.
Пустой лёд был иным.
Он был отсутствием всего.
Ветта коснулась синей метки на груди Кайрана и на мгновение перестала чувствовать собственное тело. Не было каменного пола под ногами, не было тревожного дыхания Марты за спиной, не было Рейнара, ругавшегося сквозь зубы, не было Лиора, жалобно поскуливающего у стола.
Была только пустота.
Без света.
Без боли.
Без памяти.
И в этой пустоте что-то тянулось к ней.
Не как болезнь. Не как яд. Скорее как голодная тень, которая вдруг учуяла живое тепло.
Ветта резко вдохнула.
— Не пускай, — услышала она голос Рейнара. — Не в себя. Слышишь? Не в себя!
Она слышала.
Но пустой лёд уже полз по её пальцам тонкими синими нитями.
Кайран лежал неподвижно. Лицо стало почти прозрачным от бледности, на висках выступил иней. Его ресницы дрожали, будто он пытался открыть глаза, но не мог. Под её ладонью сердце билось неровно.
Тяжело.
Слишком медленно.
— Ветта, — прошептал он.
Это было едва слышно.
Но она услышала.
Потому что раньше ждала своего имени от него так долго, что теперь могла различить его даже на краю смерти.
— Я здесь, — сказала она.
И сама испугалась нежности в своём голосе.
Рейнар стоял рядом, удерживая над меткой синий знак. Его магия была холодной, точной, напряжённой до предела. Но пустой лёд не подчинялся обычному исцелению. Он не был раной. Он был ложью, впившейся в кровь.
— Он ищет источник, — сказал Рейнар. — Кристалл разбит, но нить осталась. Если не оборвать её сейчас, она дойдёт до сердца.
Марта побледнела.
— И что будет?
Рейнар не ответил.
Кайран ответил сам, едва разомкнув губы:
— Я стану… её.
Ветта поняла.
Не умрёт.
Хуже.
Пустой лёд привяжет его к Элиане окончательно. Не истинной связью, не любовью, не судьбой — цепью. Красивой, невидимой, ледяной. Он будет думать, что выбирает сам, а на самом деле всякий раз будет идти туда, куда потянет чужая воля.
Ветта почувствовала такую ярость, что пустота отступила.
На миг.
Она наклонилась ниже.
— Нет.
Кайран с трудом открыл глаза.
— Не рискуй.
— Поздно.
— Ребёнок…
Голос сломался.
Ветта положила вторую руку на живот. Под ладонью отозвалось тепло — слабое, живое, упрямое. Не страх. Не боль.
Доверие.
И это доверие стало для неё опорой.
— Я не отдам тебя ей, — сказала Ветта.
Кайран смотрел на неё так, будто эти слова ранили сильнее проклятия.
— Почему?
Вопрос был хриплым, почти детским.
Почему она спасает его после всего?
Почему не отступила?
Почему не позволила судьбе самой наказать мужчину, который назвал её ненужной?
Ветта могла бы солгать.
Сказать: ради ребёнка. Ради Севера. Ради того, что он закрыл её от удара.
Всё это было правдой.
Но не всей.
— Потому что я не такая, как ты был со мной, — тихо ответила она.
Кайран закрыл глаза.
Рейнар резко сказал:
— Довольно разговоров. Ветта, слушайте меня. Пустой лёд нельзя выжечь. Его нужно заставить вспомнить, что он ложь.
— Как?
— Найти настоящую нить.
— Между ним и Элианой?
— Нет. Между ним и тем, что ложь пыталась заменить.
Ветта замерла.
Настоящая нить.
Брачная связь?
Или что-то глубже?
Рейнар смотрел на неё серьёзно.
— Ваша связь с ним уже отозвалась ночью, когда вы ушли. Она слабая, повреждённая, почти замёрзшая. Но она есть.
Марта резко вмешалась:
— А если она её потянет, что будет с ней?
— Больно будет, — ответил Рейнар.
— Насколько?
— Настолько, что я не хочу отвечать.
— Тогда нет!
Ветта подняла глаза на Марту.
— Он умрёт иначе.
— Он сделал вам больно!
— Да.
— Он спросил, его ли ребёнок!
— Да.
— Он не заслужил, чтобы вы рвали себя ради него!
Ветта почувствовала, как в груди что-то сжалось.
— Возможно.
Марта смотрела на неё с отчаянием.
— Тогда почему?
Ветта провела пальцами по синей метке. Пустой лёд попытался впиться снова, но она удержала дыхание.
— Потому что мой ребёнок не должен начать жизнь с того, что его мать дала умереть отцу, когда могла попытаться спасти.
Марта закрыла рот рукой.
Рейнар отвернулся на мгновение.
А Кайран лежал с закрытыми глазами, и по его виску медленно скатилась капля талого инея.
Почти слеза.
Но ледяные драконы ведь не плачут.
— Что делать? — спросила Ветта.
Рейнар встал за её спиной.
— Закройте глаза. Найдите в себе место, где он всё ещё болит.
— Это легко.
— Нет. Не обиду. Не любовь. Нить. Она тоньше. Это не то, что вы чувствуете к нему. Это то, что когда-то было создано между вами древним льдом при браке.
Ветта закрыла глаза.
Сначала пришла боль.
Воспоминания ударили одно за другим.
Кайран на свадьбе — спокойный, красивый, далёкий.
Кайран за ужином, молча читающий письма, пока она подбирает слова и так ничего не говорит.
Кайран на балу, идущий к Элиане.
Кайран за дверью: «Ветта мне больше не нужна».
Она стиснула зубы.
— Не туда, — сказал Рейнар. — Глубже.
Глубже было страшнее.
Там хранилось то, что она пыталась уничтожить после побега.
Тихая радость, когда он впервые назвал её по имени.
Трепет, когда его рука задержалась на её талии.
Ночь, когда он пришёл после ранения на границе, бледный и злой, а она молча перевязала ему плечо. Тогда он неожиданно накрыл её пальцы своей ладонью и сказал: «Не дрожи. Я жив».
Её сердце тогда ответило: «Вот потому и дрожу».
Ветта ахнула.
Тонкая серебряная нить вспыхнула в темноте.
Едва живая.
Почти полностью покрытая инеем.
Она тянулась от неё к Кайрану. Не прямая, не крепкая. Местами оборванная, местами спутанная чужими синими нитями.
Пустой лёд обвил её, как паразит.
— Нашла, — прошептала Ветта.