Страница 28 из 78
Ветта поняла.
И ужаснулась.
— Вы хотите умереть.
— Я хочу перестать быть дверью для проклятия.
Синий кристалл в его груди вспыхнул.
Ветта увидела на миг не равнину, а реальный коридор. Рейнар держал дверь обеими руками, Марта кричала где-то позади, стены покрывались льдом. Печать трескалась.
Если Астервейн вырвется, лечебница погибнет.
Если останется — проклятие будет ждать нового ключа.
Её ребёнка.
Ветта подошла к груди дракона и положила ладонь на кристалл.
Боль была такой силы, что она не смогла даже закричать.
Её бросило на колени. Перед глазами вспыхнули чужие смерти: ледяные коридоры, падающие лекари, Лиана у двери, ребёнок в золотой ткани, Рейнар молодой, окровавленный, кричащий кому-то: «Не закрывай меня снаружи!»
А потом — Кайран.
Уже настоящий? Нет. Только память льда.
Маленький мальчик в холодном зале, которому отец говорит: «Дракон не просит любви. Дракон берёт долг».
Ветта стиснула зубы.
Нет.
Она не будет брать чужую смерть в себя.
Она станет дверью.
— Лечебница, — прошептала она. — Помоги.
Золотой свет поднялся из-под снега.
Далеко, за пределами видения, старый дом отозвался всем своим сердцем. Стены задрожали, светильники вспыхнули, печать на двери стала золотой.
Ветта потянула не кристалл.
Проклятие.
Не в себя.
В камень. В землю. В память дома, который был создан не для власти, а для милосердия.
Астервейн поднял голову и впервые за двадцать семь лет не взревел от боли.
Он вздохнул.
Свободно.
— Вейл…
— Я здесь.
— Не верь истинной, что пахнет пустым льдом.
Ветта замерла.
— Элиана?
Но дракон уже рассыпался светом.
Не весь. Не телом. Душой.
Серебряное сияние поднялось над равниной, превратилось в огромные крылья и исчезло в сером небе.
Синий кристалл треснул.
Ветта упала.
Очнулась она на полу коридора.
Голова лежала на коленях Марты. Та плакала и ругалась одновременно.
— Я же сказала не умирать! Я же ясно сказала!
Рейнар сидел у двери Драконьего крыла. Посох валялся рядом, рукав был разорван, на виске кровь. Но печать на двери больше не была синей.
Она стала золотой.
Тихой.
Целой.
— Получилось? — хрипло спросила Ветта.
Рейнар посмотрел на дверь.
Долго.
Потом закрыл глаза.
— Да.
И в этом «да» было столько горя, что Ветта поняла: Астервейн был для него не просто древним кошмаром.
Он был тем, кого Рейнар не смог спасти.
Двадцать семь лет назад.
— Он свободен, — прошептала она.
Рейнар кивнул.
Марта наклонилась над ней.
— А вы? Вы как?
Ветта положила ладонь на живот.
Тепло ответило сразу. Слабое, но живое.
— Мы здесь.
Марта закрыла лицо рукой.
— Я вас обеих когда-нибудь придушу от облегчения.
— Обеих? — слабо улыбнулась Ветта.
— Или обоих. Я пока ругаюсь без уточнений.
Рейнар вдруг тихо сказал:
— Она была права.
Ветта повернула голову.
— Кто?
— Лиана. Ошибка была не в том, что она не отдала ребёнка. Ошибка была в том, что она осталась одна.
Он посмотрел на Ветту.
— Не оставайтесь одна, хозяйка.
Это был первый раз, когда он назвал её так без горечи.
Ветта хотела ответить, но из главного зала донёсся шум.
Не крик боли.
Тревога.
Пим вбежал в коридор, запыхавшийся, бледный.
— Госпожа! Там… там письмо!
Марта резко подняла голову.
— Какое ещё письмо?
Мальчик протянул свёрнутый лист с печатью из белого воска.
На воске была снежинка рода Морозных.
Ветта почувствовала, как только что возвращённое дыхание снова стало тяжёлым.
Рейнар взял письмо первым, но она протянула руку.
— Дайте.
— Вам надо лежать.
— Дайте, Рейнар.
Он помедлил и вложил лист ей в пальцы.
Печать сломалась слишком легко.
Ветта развернула письмо.
Почерк Кайрана был ровным, строгим, знакомым до боли.
Всего три строки.
«Ветта.
Я не стану брать тебя силой.
Но ты должна знать: совет объявил тебя беглянкой, если ты не вернёшься до завтрашнего заката.
Я приеду один.»
Ветта долго смотрела на лист.
Потом медленно сжала его в руке.
Марта прошептала:
— Один?
Рейнар мрачно усмехнулся.
— Драконы редко бывают одни, даже когда приезжают без свиты. Они привозят с собой всю свою гордость.
Ветта поднялась с помощью Марты.
Она была бледна, слаба, едва держалась на ногах.
Но глаза её оставались сухими.
Женщина, которая плачет, ещё может ждать спасения от других.
Ветта этой ночью выплакала последнее.
— Подготовьте приёмную, — сказала она. — Завтра у нас будет гость.
Марта нахмурилась.
— Вы хотите его впустить?
Ветта посмотрела на золотую печать Драконьего крыла.
Потом на письмо.
Потом положила ладонь на живот.
— Нет, — сказала она. — Я хочу, чтобы он впервые в жизни попросил разрешения войти.